Больно ли мне? Да. Предсказуемо ли это? Более чем.
С самого детства я знала, какое будущее для меня готовит отец, и сейчас мне нужно сохранить спокойствие и просто хладнокровно решить проблему.
– Кинги будут на этой встрече?
– Не в этот раз. Дай-ка я еще раз посмотрю на тебя. Ты такая хорошенькая! Даже со слуховыми аппаратами…
Когда ужин заканчивается, отец зовет меня на прогулку.
От всех пережитых эмоций мне хочется спрятаться в пыльном музыкальном классе и играть до тех пор, пока не наступит рассвет, но я подавляю это желание.
Если я убегу, буду жаловаться, как-то не подчинюсь отцу, он найдет способ добиться своего.
После продолжительного дождя в весеннем воздухе витает свежесть, тяжелая влажность заполняет пространство. Папа осторожно ведет меня по саду, а затем выходит на прогулочную лесную дорогу, изредка подсвечиваемую уличными фонарями. С каждой секундой атмосфера пробуждает во мне воспоминания о детстве, самые безопасные места моей души: долгие прогулки по Шефтсбери, настольные игры, поедание вишневого мороженого до такой степени, что болят зубы.
– Что нового на этой неделе? – вдруг спрашивает он.
Первый искренний вопрос, обращенный ко мне. Возможно, все не так плохо. Я потираю пальцем переносицу, потом делаю паузу, вспоминая прошедшую неделю.
– Ничего особенного. Я успешно сдала тест по английской литературе. А еще профессор Уотерс похвалил мое исполнение…
– А как латынь?
Я нервно провожу ладонью по плечу.
– У меня упал средний балл.
– До какой оценки? – отец убирает для меня низко растущую ветку дерева, чтобы я прошла дальше.
В моем горле пересыхает.
– До четыре и ноль.
Давление его взгляда заставляет меня напрячься. Тропинка становится слишком узкой, я иду впереди.
– Ты думаешь, это приемлемо? – безжизненно спрашивает папа. По какой-то причине мой живот сжимается. Монотонный тон его голоса предназначен для хладнокровных решений, что он выносит в своем суде.
– Нет.
– Нет?
– Но я все исправлю.
Я вздрагиваю, когда он резко дергает меня за руку и стучит пальцами по пластику в моих ушах.
Его злое лицо оказывается в дюйме от моего, я растерянно делаю шаг назад.
– Стой на месте и смотри на меня, когда я с тобой разговариваю.
– П-почему у тебя такая реакция?
– Это ты мне скажи, Элеонор.
Он все еще крепко держит мою руку – до такой степени, что завтра наверняка образуются гематомы. Мое сердце бешено бьется, а по спине струится пот.
– Папа, мне больно, – выдавливаю я испуганно.
