– Несколько дней назад со мной связалась миссис Кинг. Спросила, почему моя дочь игнорирует их приглашения, хотя ее сын очень увлечен тобой.
– Папа, пожалуйста… Ты сломаешь мне запястье.
– Я предполагал, что ты одумаешься, сбросишь свою дурь, позвонишь мне, но ты предпочла избегать меня.
– Папа…
– Не перебивай.
– Господи, это же правая рука… Ч-что ты делаешь?
– Я сказал заткнись!
Резкая пощечина ослепляет меня.
Нет.
Нет… это нереально. Это галлюцинации?
– Ты пропускаешь занятия, теряешь свои слуховые аппараты, из-за чего школьному доктору постоянно приходится их настраивать.
Ты не ходишь на дополнительные факультативы, пропадаешь на целую ночь, и, вероятно, c кем-то трахаешься, когда тебя дожидается самый достойный парень из всех тех, кто готов жениться на инвалиде.
Я перестаю дышать. Даже не замечаю невыносимой боли.
Меня словно со всей силы ударили по лицу.
– Я не инвалид, – мой голос неконтролируемо повышается.
Его пальцы сжимают мою руку сильнее, и я не могу сдержать слез, опасаясь, что из-за травмы я больше никогда не смогу играть.
А потом следует реальный удар.
Из-за удара моя голова дергается влево, и я вскрикиваю, а затем падаю прямо в грязь.
– Ты, блядь, настоящая обуза, Элеонор, – отец устало проводит рукой по своему лицу, пока все мое тело цепенеет, а реальность начинает искажаться.
Нет, нет, нет. Только не сейчас.
– Я так стараюсь. Я делаю для тебя так много, а ты все портишь. Не хочешь поступить в отличный университет, грезя о консерватории, хотя ты даже звука издать не можешь.
Ты позорище. Я устал учить тебя. Я устал наказывать тебя.
– Ты ударил меня… Ты…"
"Это не может быть мой отец. Это не мой папа…
Я отползаю назад, заставляя себя двигаться, но каждый вдох дается все сложнее. В голубых глазах горит ярость, пока он загоняет меня дальше в лес. Даже если я смогу закричать, меня никто не услышит – мы зашли слишком далеко.
– Я делаю то, что требуется! – орет он. – Но я не получаю никакой благодарности.
– Папа, пожалуйста…
– Не говори того, что знает твой психотерапевт и родители.
Я хочу услышать правду.
– Я не помню… ее… и его… Я не помню их… Я помню только кровь и крики… Иногда их так много, что я не могу выносить все это… Слишком много…
Я держусь за чужой голос, как за якорь, а потом вскрикиваю, когда мужчина резко дергает меня за волосы, едва не вырывая их с корнем.
– Ты согласишься на предложение Кингов. Ты пойдешь в юридический и забудешь про свою гребаную музыку.
