Ты отталкиваешь всех, кто хочет с тобой сблизиться, потому что тебе нужно совсем другое, – я делаю шаг вперед, заставляя ее прижаться спиной к дереву, пропускаю между пальцев темные пряди, наблюдая как блики играют в ее удивительных глазах: – Тебе понравилось убегать от меня. Ты стонала мне в рот после преследования. Ты, блядь, кончила, как самая плохая девочка, а потом пела так, как не пела никогда.
Она вздрагивает, когда я целую ее в щеку. Элеонор не осознает, что я утратил свой гребаный разум, и у нее нет ни единого шанса избежать последствий, но она должна думать, что у нее есть выбор.
До тех пор, пока она окончательно не станет моей.
– Боже, ты действительно следил за мной в музыкальном классе. И крал мои звукоусилители. Но почему ты ни разу?..
Восхитительная дрожь проходит по ее телу, когда я обхватываю ее за шею, притягивая ближе.
– Не трахнул как следует? Я уважаю твое личное пространство, и мне нравится, как ты растворяешься в музыке. Я не видел ничего прекраснее этого зрелища, не считая твоей хорошенькой сжимающейся киски, конечно же.
Ее щеки краснеют сильнее, а затем краснота распространяется и на грудь.
– Я не это имела в виду."
"– Давай, соври мне, Элеонор, – я наклоняюсь ниже. Мои губы находятся в опасной близости от ее рта. – Ты умница, ты очень умная, очень разумная. Скажи, что ты не думала обо мне, а думала об Аароне Кинге.
– Ты снова взломал мой чертов аккаунт, – она до боли кусает губу, чтобы скрыть от меня свою реакцию, и мой рот наполняется желанием прикусить ее сильнее.
– Это ненормально. И противозаконно. Ты не имеешь права вмешиваться в мою жизнь.
– Я имею право делать с тобой все, что захочу. – Вытащив свой телефон, я открываю ленту ее сообщений, а затем показываю Элеонор переписку. Она сжимает челюсть, когда читает то, что написано на экране. – На самом деле, это право принадлежит только мне, но, кажется, ты забыла об этом, мой милый ангел? «Я согласна на ужин в воскресенье». Разве это не очаровательно?
Она толкает меня изо всех сил, и, несмотря на то что она старается, ей не удается сдвинуться ни на дюйм.
Я понижаю голос, теряя терпение:
– Стой, блядь, на месте. И не вини меня за то, что произойдет, если ты попытаешься оттолкнуть меня еще раз.
Мои пальцы нежно гладят ее затылок, наслаждаясь мурашками на ее полупрозрачной коже. Запах персиков становится все более отчетливым, и я едва сдерживаю себя, чтобы не откусить от нее кусочек.
Охуеть, каннибализм?
Контролируй порывы, ублюдок.
