– Тогда игра закончится, – он кивает в сторону остывающей пасты и командует: – Ешь.
Я беру вилку и спрашиваю:
– Где ты научился готовить?
– Мой брат научил меня. Приятного аппетита, детка, – он взъерошивает мои волосы. – Чтобы хорошо скакать на моем члене, ты должна хорошо питаться.
Вау. Это первое откровение за этот вечер. Я имею в виду первую часть.
– Твой брат любит готовку?
– Любил. Он умер.
– Прости, я… – я замолкаю на секунду. – Я соболезную. Как это произошло?
Продолжая улыбаться, он снова приказывает:
– Ешь ужин, Элеонор.
Мне хочется получить от него больше, но я боюсь сделать еще хуже. Возможно, эта небольшая информация – шаг к тому, что однажды он мне откроется? Очень наивно, я знаю. Я аккуратно наматываю клубок спагетти и медленно пробую. К моему удивлению, паста оказывается невероятно вкусной, поэтому я беру еще немного. И еще. Пока не замечаю, что он так и не притронулся к своей еде, не прекращая наблюдать за мной. Часть пасты застревает в моем горле, и я кашляю, подавившись.
Он пододвигает ко мне стакан.
– Я рад, что тебе понравилось.
Смущенная, я делаю глоток воды и вытираю губы салфеткой.
– Что будет дальше?
– Ты закончила есть?
Мне не нравится этот садистский блеск в его взгляде, словно кто-то переключил режим. Это пугает меня так сильно, что мой пульс начинает зашкаливать, а нервы трепещут.
Я киваю, внимательно наблюдая за тем, как его пальцы медленно поглаживают стекло бокала.
– Давай разберемся с твоей тайной, Элеонор. Чего ты боишься? – спрашивает он медленно, угрожающе, но предельно спокойно.
Я выпрямляюсь в своем стуле. Мои руки, лежащие на коленях, начинают дрожать от неожиданного вопроса.
– Ничего.
– Я дам тебе еще один шанс.
– Я не знаю, я боюсь вида крови. Почему ты спрашиваешь?
Он берет меня за подбородок и приподнимает его, заставляя встретиться с безжалостным взглядом.
– У тебя красные глаза – очевидно, что кто-то недавно плакал и задыхался. Расскажи мне больше.
– Я не понимаю, о чем ты.
Выдерживать его взгляд – это настоящая пытка, но он не дает мне шанса не смотреть на него.
После случившегося я избегала любого физического контакта. Я думала, что почти сломалась.
Но с ним я даже не задумывалась об этом. Ни на одну гребаную секунду.
Он не мог догадаться, что со мной происходит, и не мог за этим уследить. Единственным отпечатком той ночи был желтоватый синяк на запястье, но я тщательно замазала его тональным кремом и прикрыла часами. Мне нужно разобраться с этим самой.
