Растянувшись на кресле, я вдыхаю окруживший меня аромат, продолжая наблюдать за увлекательной картиной, представшей перед глазами: одеяло отброшено в сторону, и ее нежная кожа отмечена, пока Элеонор, одетая только в толстовку, даже не замечает моего печального состояния.
Гребаные персики. Они будут преследовать меня всю жизнь.
Сдерживай себя.
Но, мать твою, это пиздец тяжело. Ее грудная клетка мерно вздымается и опадает, а розовая набухшая киска живописно предлагает мне позавтракать, потому что ее длинные стройные ноги раздвинуты, открывая мне вид на наши следы и засохшую кровь.
Я привел ее в порядок, но киску оставил нетронутой.
Я хочу укусить, поцеловать и трахнуть. А потом повторить.
Мои девиантные нейроны даже сгенерировали мысль о том, что возможно нам стоит убить ее, чтобы ни одна живая душа не могла видеть то, что вижу я. Но тогда я перестану чувствовать ее, не услышу ангельского голоса и не смогу наблюдать за ее милыми попытками сделать из меня хорошего человека.
Эль хмурится и слегка стонет, меняя положение своего прекрасного тела, из-за чего мой член твердеет.
Отчаянно? Возможно. Но как вы знаете, я немного помешанный, и мне незнакомо чувство стыда.
Я медленно встаю на ноги, стягиваю с себя футболку и ложусь на кровать. Мои пальцы находят пульс на ее шее, я слегка надавливаю, отсчитывая количество ударов, а затем касаюсь поцелуем нежной щеки.
Наверное, ей больно, поэтому мне следовало бы подарить ей немного отдыха, но господи-блядь-твою-мать… она такая красивая….
Почему она такая красивая?
Я думал, что смогу дать ей немного времени, и обычно у меня нет проблем с контролем, но, когда из ее соблазнительного горла вырывается стон, я оказываюсь на грани.
Мой член напрягается, однако голос остается мягким, когда я говорю ей на ухо:
– Проснись, ангел. Кажется, тебя сейчас трахнут.
Я медленно тяну за молнию худи, разворачивая Элеонор как подарок.
Я теряю свой чертов рассудок.
Она выглядит такой совершенной и абсолютно беззащитной – такой, словно она создана для меня.
Блядь, для меня.
Я зарываюсь носом в ее волосы, пропуская сквозь пальцы темные пряди. Стон вырывается из меня, когда я вдыхаю сладкий аромат, напоминающий о том, что я уже очень давно не дышал ей, хотя постоянно искал ее запах.
За последние несколько месяцев я превратился в потенциального серийного убийцу – настолько, что даже Кастил пытался посадить меня на поводок, всерьез опасаясь, что я могу пристрелить кого-нибудь нахуй.
Господи.
