Глава 24
Выученная беспомощность
«…Every time you fall asleepВсякий раз, когда ты засыпаешь,Pray the lord your soul to keepМолись, чтобы господь хранил твою душу»Adam Jones – You Can Run
Окрестности Элгина, Шотландия.
Хищник."
"Я сбился со счета, сколько раз я останавливался от желания разбудить Элеонор и повторить вчерашнюю ночь.
Блядь, лучшую ночь в моей жизни.
Я все еще чувствую на языке запах ее возбуждения, ощущаю, как ее киска сжималась вокруг моего члена, когда я трахал ангела как одержимое животное.
Эль начала терять сознание, как только я ее поднял, предварительно облив ее своей спермой. Судя по мерному дыханию ангел уже спала, и как бы мне ни хотелось продолжить наш увлекательный вечер, я отнес ее в нашу спальню, а затем заставил себя одеть ее – частично для ее же комфорта, частично для себя.
То, что я видел… это, блядь, намертво застрянет в моей больной голове.
Стоны, крики, распухшие красные губы, отмеченная кожа. Взгляд такой яркий и злой, что я задаюсь вопросом, не умер ли я, попав во второй круг ада.
Светлая синева уже не та, что была раньше, она убийственная. Как шторм в Северном море. Или ураган, в котором я наблюдал завораживающее возбуждение и абсолютный ужас.
Царапины, фиолетовые отметины, укусы и засосы украшают ее кожу. Самая красивая метка – на ее горле, след моего преклонения и одержимости.
Я никогда не достигал подобных граней.
Это гребаный ад.
Я не касался ее, не целовал и не трогал несколько охуительно долгих месяцев, испытывая наивысшую степень ломки.
Я пытался сублимировать ангела через боль, которую я причинял другим в «Дьяволе» и в большинстве случаях тем, кто был как-либо замешан в незаконных делах «Виктории». Блядь, я копался в таком грязном дерьме, от которого даже мне будет тяжело отмыться, однако моя зависимость никуда не исчезла.
Конечно, я следил за ней.
Слушал, как она играет или тихо поет, провожал ее до приюта, встречал утром, когда она выходила поухаживать за лошадьми.
Это была пытка, чертова черная дыра. Пока она не сказала мое имя этим мягким, но злым подтоном, вынуждающим меня склониться перед ней на коленях.
«Аарон…»
Блядь. Блядь. Блядь.
Ангел кричала мое имя, когда я вбивался в нее раз за разом, пока ее кровь была на моем члене.
Мои пальцы начинают отстукивать «Дьявольскую трель» Тартини, которую ангел играла на скрипке, спрятавшись в темном и пыльном театре Кингстона.
