Он отводит мою ногу в сторону и входит в меня одним сильным движением. Я всхлипываю, чувствуя, как моя киска сжимается вокруг его члена, пока его рука не прекращает душить меня.
– Блядь, просто восхитительно. Смотри, как меня приветствуют. Твоя киска мокрая для меня, ангел.
Я даже не могу ответить. Совсем.
Острая боль пронизывает каждый дюйм тела, смешиваясь с диким возбуждением и желанием вдохнуть воздух.
Аарон выходит из меня полностью, собирает пальцами наши следы, смешанные с моей кровью, а затем входит обратно.
Я так чертовски наполнена, что могу разорваться."
"Одержимость его прикосновений лишает меня воздуха. Не сводя с меня темного взгляда, он подносит мокрые пальцы к своему лицу, вдыхает в себя наш запах, а потом… мать твою… это же моя кровь… или его?
– Ты – мое любимое блюдо, Элеонор, – он слизывает все, буквально все со своей руки, а потом прижимает к себе сильнее и говорит в губы, я едва успеваю разобрать: – Ты чувствуешь, как мы идеально подходим друг к другу? Ты чувствуешь? Скажи, ты чувствуешь?
– Господи, ты чертов психопат.
– Социопат, который целиком и полностью потерялся в тебе, моя прекрасная зависимость, – он улыбается, а я стону при очередном мучительно-медленном движении. – Я без ума от тебя, Эль. И, блядь, это ты не забудешь.
Все еще сжимая мое горло, он делает новый толчок, а потом еще один. Мои ноги обвивают его бедра, а пальцы скользят по чернилам татуировок. В нем совсем нет нежности, но сейчас я понимаю, что он удерживал контроль.
Потому что теперь его ритм совсем другой.
Он животный. Дикий.
Безумный.
Он доминирует, входит в меня все глубже, все сильнее. Я вцепляюсь в его кожу, желая слиться больше, потому что это так… чертовски хорошо. Я даже подумать не могла, что это будет настолько хорошо.
По моему лицу текут слезы, когда он кусает меня за горло.
У меня будут ужасные синяки, потому что вся моя сущность безжалостно отмечена его пальцами и бесконечным, грубым трением поверхности стола и обнаженной кожи.
Он замирает возле входа, а затем вбивается так глубоко, что мне кажется, что я сломаюсь. Мой крик смешивается со слезами и стонами – достаточно громкими, чтобы потревожить всех животных в лесу.
– Громче, – приказывает он перед тем, как войти со шлепком.
– Черт! – я плачу и кричу, но он проникает еще глубже. – Аарон… остановись… хотя бы… на минуту….
– Какой бедный маленький ангел, – он смеется мне в ухо, и я вздрагиваю от хриплого, мрачного тона.
