Из-за его работы мы не видимся так часто, как мне бы хотелось, однако приглашение в Лондон наверняка несет за собой какую-то подоплеку.
Его ярко-голубые глаза прищуриваются.
– Кстати, почему ты возвращаешься так поздно?
– Я была занята учебой. Ты же знаешь, как жестока система Кингстона.
– Я поговорю с директором о твоей нагрузке.
– Черт возьми, пап, – я сжимаю губы и оглядываюсь назад. Мне не очень нравится эта часть территории, окруженная лесом. – Прошу тебя, не начинай.
– Эль! – Мама появляется за спиной отца и расплывается в сдержанной улыбке герцогини.
– Боже мой, почему тебя так плохо видно?"
"Риз – не моя родная мать, однако она стала ей, когда мне исполнилось двенадцать. Я не сразу свыклась с присутствием чужой женщины в доме и обретением сводного брата – Блейка Аттвуда, но сейчас у нас с Риз сложились очень близкие отношения. А с Блейком… С Блейком любому трудно найти общий язык.
– Какие-то неполадки с уличным освещением, – отвечаю я.
Черт. Это просто отвратительное совпадение.
Я продолжаю идти вперед в полной темноте, несмотря на нависающие надо мной древние деревья и пугающие звуки, смешанные с воем ветра. Я чувствую, как моя кожа покрывается мурашками, а сердце начинает биться быстрее.
– Отец уже рассказал тебе про ужин с его оксфордскими друзьями?
Ужин с оксфордскими снобами, ну конечно же.
– Мы бы хотели, чтобы через две недели ты была дома, Элеонор, – говорит папа своим фирменным приказным тоном. – На самом деле, я уже купил вам билеты.
– Вам?
– Ты поедешь в Лондон вместе с Блейком. И детка… – Хмурое лицо папы приближается к камере. – Ты чем-то расстроена?
– Во-первых, мне уже восемнадцать, я могу осилить самостоятельный перелет, – я показываю родителям широкую улыбку, несмотря на липкое чувство тревоги, вгрызающееся в мои кости. – А во-вторых, со мной все в порядке.
Сколько раз я лгала на этой неделе? Я ненавижу ложь, но не могу сеять сомнения в голове отца.
Я не могу расслабиться с тех пор, как вломилась в чужой дом и столкнулась с монстром в маске.
У меня даже развилась настоящая паранойя: мне кажется, что за мной кто-то наблюдает. Я постоянно чувствую чей-то взгляд, но знаю, что мое больное воображение играет со мной злую шутку, ведь нет места безопаснее, чем Кингстон.
Камеры на каждом шагу, закрытая территория, лучшие системы безопасности. Я в безопасности.
И я до сих пор не знаю, как объяснить эту чертову записку.
