– Простите, сэр… что…
– Тебе лучше убраться с моих глаз, пока я не заставил охрану вышвырнуть тебя на улицу.
Мое периферийное зрение фиксирует быстрый уход официанта, но на самом деле я не смотрю ни на кого кроме нее. Эль не дышит и не шевелится. Она словно застывшая статуя – ни эмоций, ни дыхания, ни боли.
Пока тупой маленький ублюдок, который сидит за соседним столом, не тычет в нее пальцем, произнося писклявым голосом:
– Мама, она немая?
Элеонор вздрагивает, как от сильного удара, а затем сжимает салфетку, чтобы скрыть дрожь в руках.
– Извините. Думаю, мне стоит… Я скоро вернусь.
Ее лицо ничего не выражает, а голос звучит безжизненно. Она медленно встает из-за стола и практически бегом движется к выходу.
После секундной заминки я иду следом.
Потеряв ее из виду, я допрашиваю персонал, а затем нахожу ее во внутреннем дворе отеля – темном и холодном куске улицы, скрытом от лишних глаз. Эль как будто бы заранее знала, куда идти, чтобы спрятаться.
Она делала это раньше?
Не трогай ее.
Элеонор сидит на корточках в самом углу.
Темные волосы рассыпались по плечам, скрывая ее лицо. Мне приходится подойти ближе, чтобы рассмотреть, что она делает. Кажется, ее не заботит ни моросящий дождь, ни холодная погода.
– Привет, дружок, – бормочет она тихо.
Я выхожу из-за темного угла. Шорох камней под моими ботинками заставляет ее обернуться, и тогда я замечаю маленькое пушистое существо, свернувшееся на ее коленях.
Котенок. Она разговаривает с гребаным котенком.
– Ты… – она поджимает губы и поднимается на ноги, прижимая кота к своей груди.
– Почему ты пошел за мной? Тебя подослали родители? Я скоро вернусь, дай мне несколько…
– Я здесь не из-за твоей семьи, Элеонор.
Ее голубые глаза светятся даже в темноте, и я хочу запустить руку в ее мягкие волосы, чтобы притянуть ее лоб к своему.
Но я останавливаю себя.
Держу руки в карманах. Практически не двигаюсь.
Не трогай ее.
Не трогай ее.
Блядь, не трогай ее.
Складка между ее тонких бровей становится глубже.
– Ты не мог бы оставить меня одну?
– Ты дрожишь.
Она открывает губы, словно не веря в то, что услышала. Я делаю небольшой шаг вперед. Медленно, неторопливо – так, чтобы она не захотела уйти от меня на глубину своего разума.
– Какую игру ты затеял, Аарон?
Я замираю, застигнутый врасплох своим именем, произнесенным этим прекрасным голосом, а затем снимаю пиджак и накидываю одежду на ее хрупкие плечи, стараясь не вдыхать ее сладкий запах.
– С чего ты взяла, что я играю с тобой?
– Я не идиотка.
