– Я впечатлен. Только бросать мне вызов – опасная игра, Элеонор. Но ты любишь играть в игры, не так ли?
Он вжимает меня в стену так сильно, что мое дыхание обрывается, а затем, продолжая жестоко обращаться с моими сосками, кусает в изгиб шеи и плеча, отчего я кричу.
– Громче, Элеонор, – шепчет он мрачно. Его язык проводит от укуса к уху, я чувствую, как лишаюсь еще одного слухового аппарата. Вокруг моментально воцаряется вакуум, мое сердце пропускает удар. – Пожалуйста, будь громче, – шепчет он гораздо тише, завороженно.
– Блядь, эти прекрасные крики… придают яркости твоему ангельскому воплощению. Ты хочешь, чтобы я закончил?
Я практически утратила слух. Я напугана. И напряжена до предела.
– Да, – отвечаю я, почти не слыша себя.
– Тогда слушайся.
Тусклый свет уличных фонарей заливает его пугающую маску. В карих глазах больше нет ни теплоты, ни золота – там сплошная, засасывающая в преисподнюю темнота.
Мои дрожащие руки тянутся вниз. У меня далеко не с первого раза получается расстегнуть пуговицу и потянуть молнию, но, в конце концов, я делаю это.
Маниакальный взгляд обжигает мою кожу, и я чувствую, как мое лицо превращается в сауну."
"Я вижу это совершенно четко. Ему нравится наблюдать за мной. Отслеживать каждую эмоцию – особенно те, что связаны со стыдом и возбуждением.
– Умница. А теперь сделай вдох.
Возможно, я неверно прочитала по губам, и все же испуганно спрашиваю:
– Зачем?
Одна его рука резко сдавливает мое горло, в то время как другая опускается ниже. Я напрягаюсь.
Я никогда еще не была так напряжена и возбуждена одновременно, а еще я не дышу и не двигаюсь, когда его длинные пальцы останавливаются на расстегнутой молнии, а затем легко проникают под трусики и показательно медленно скользят по моим мокрым складкам.
Меня будто простреливает током. Матерь божья.
Уголки его губ приподнимаются. Он наклоняется и говорит мне прямо на ухо – так громко, чтобы я услышала:
– Мой ангел течет для меня. Это превращается в религию.
Я больно кусаю губу, отворачивая голову.
Черт. Я хочу исчезнуть.
Его палец пробирается дальше, скользит по входу, собирая влагу. О… боже…
– Давай выясним один момент: что заставило ангела возбудиться так, что он испачкал свои бедра и заливает мою руку, – тяжелый запах отбеливателя делает атмосферу еще более темной и зачарованной. Я буквально тону в нем. – Грязные разговоры или асфиксия?
Я собираюсь ударить его между ног, но его сила слишком велика, и он быстро сдвигает нас так, что я не могу пошевелиться.
