– Я чувствую себя так, будто меня бросили в ад.
Ее лицо утыкается в мое плечо, и я смеюсь, пропуская между пальцев ее мягкие волосы.
– Очень хорошо.
Это только начало.
Аскот, графство Беркшир, Англия.
Воспоминания.
Я всегда ненавидел Аскот.
Искусственные улыбки, строжайший дресс-код, тошнотворный этикет и литры шампанского. За всю трехсотлетнюю историю королевские конные состязания были ничем иным, как испытанием под палящим солнцем и возможностью расширить круг знакомств – проще говоря, подлизать кому-то задницу.
Скачки длятся пять дней, ежедневно проходит по пять-шесть забегов, и сейчас идет четвертый. Только четвертый, а я уже мечтаю сорвать с себя гребаный галстук и запихнуть его в рот толстого мэра, для которого полный бокал был куда важнее рядом сидящей жены или зрелища на ипподроме.
– Красный Джаз хорош, – замечает кто-то позади меня, – не рекорд, но место займет.
Я следую за взглядом отца, а затем замираю. Рядом с высоким мужчиной, у которого отвратительно зачесаны волосы, сидит девочка в белом платье.
– Кажется, мы с вами еще не встречались, – говорит отец, повернувшись.
– Я Маркус Смит. Рад познакомиться, мистер Кинг, – мужчина пожимает руку моему отцу.
– О, раз вы меня знаете. Это моя жена Элизабет, моя дочь Вивьен, а этот недовольный мальчик – Аарон.
Обычно улыбка миссис Кинг подкупает людей, моя же – их отпугивает, но в этот раз она улыбается иначе. Так, словно она увидела чертово приведение.
– Маркус Смит… Мне знакомо ваше имя. Разве не вы претендуете на должность Верховного Судьи?
– Все верно, мистер Кинг, – отвечает мужчина со странным акцентом.
Это определенно йоркширский диалект с примесью чего-то южного. Внезапно слышится длинный гудок, ржут лошади, и из-за странного происшествия несколько наездников практически теряют контроль. – Моя дочь…
Мистер Смит замолкает, когда напиток его дочери проливается на безвкусный бежевый пиджак. Розовая жидкость пачкает всю правую сторону дешевой ткани, и я задаюсь вопросом, что этот жалкий человек делает на Королевских скачках, а затем перевожу взгляд на девочку.
Ее лицо бледнеет, она прищуривается, внимательно следя за реакцией напротив:
– Извини, папа.
– Все в порядке, Элеонор, – смех мистера Смит звучит так же искусственно, как разговоры половины людей в Аскоте, но, кажется, это замечаю только я.
– Элеонор, у тебя очень красивое имя, – замечает моя мать.
Девочка смотрит на своего отца, но ничего не говорит. На самом деле она выглядит полностью обессиленной.
