Аккадская формула

Однако у нас была и большая проблема. Дело в том, что в семи случаях из десяти, тот, в кого был препровожден одержатель, то есть дух, извлеченный из другого мира, умирал, причем, довольно мучительно. Это делало все наши усилия не только бесполезными, но и весьма опасными. Рано или поздно всеми этими смертями должна была бы заинтересоваться как полиция, так и ваше Министерство.

– Понятно. И каков был смысл в этой подсадке одержателя? Что вы хотели получить в результате?– спросил Альфред.

– Смысл простой – власть.

Ирен ею просто бредила, воображала, будто может стать королевой армии одержимых, и те пойдут за ней куда угодно, хоть бы и на смерть. Меня власть как таковая не привлекала. Мне нравилось появляться в разных местах в чужом теле, видеть чужими глазами, проникать в чужие тайны, причем порой самые сокровенные.

– Сколько духов подсадили вы лично? – спросил Альфред.

– Не много. Одного из них – Манфреду, но я расскажу об этом чуть позже. Итак, у нас были удачные случаи, как, например, с тем же Манфредом, но чаще все это заканчивалось смертью, как, например, с моим мужем.

Да, признаться, я уже тогда стала подозревать, что и родителям моим Ирен тоже помогла уйти на тот свет, дабы помочь мне выйти замуж, но не буду забегать вперед.

В один прекрасный день Ирен мне сообщила, что удача улыбнулась нам, и что она знает книгу, в которой точно описано, как правильно проводить одержателя, с тем, чтобы одержимый не умирал. Беда лишь в том, что книга эта находится в городе Марионвиле, и скорее всего в секретном хранилище, куда имеют доступ единицы.

Однако, как она сказала, были и хорошие новости. Тут она и сообщила, что нашла мне жениха. И что это не какой-нибудь ловелас из обедневших дворян, промотавший состояние предков, но вполне достойный человек, сам бургомистр Марионвиля! Тогда-то я сразу и поняла, куда она клонит, но возражать не стала. В конце концов, замужество – дело серьезное, и все это еще должны были одобрить мои родители. Генрих Кляйне появился в нашем доме всего пару раз, а затем наступила пауза. Ирен объяснила мне, что родители оказались против этого брака: Генрих-де без роду, без племени, хоть, конечно, и герой войны. Но,– заверила она, – волноваться нечего. «Я, – мимоходом сказала она, – все устрою как нельзя лучше».

Не знаю точно, ее ли это рук дело, но, догадываюсь, что так. В общем, не прошло и трех месяцев, как умер от горячки мой отец, а затем и мать тоже.