- Ты, дядя Вова, совсем дурной, когда нажрешься. Как космонавт в невесомости.
- К-хм!.. Распустился без отцовской руки. Поживи с мое - поймешь что к чему. Я в твои годы... Гм-м... А ты чего меня дядей Вовой, а не папой кличешь? Ты должен меня батей называть, по закону. Я тебя усыновил, заразу такую.
- Я не просил.
- Еще бы, тебе, сопле, слово давали! И ты меня век помнить должен. И Клавка, кобыла заезженная. Клавк, поди сюда!
- Сейчас! - откликнулась мать из ванной.
Отчима, прикончившего вторую бутылку, окончательно развезло.
Положив здоровенные кулаки на стол, он пережевывал сало и уже не говорил, а что-то мычал:
- Ты... понял?.. Гад... Где шлялся?.. А?..
- У новых соседей был в гостях, - произнес Гера. Еще минут десять, и придется вместе с матерью волочь отчима к кровати. Сам не дойдет.
- Знаю их. Видел вчера, - чуть отрезвел тот. - А чего ты к ним липнешь? У тебя дома нет?
- Это они ко мне прилипли. Дочка их в меня втюрилась. Ничего деваха, ногастая будет. Уже и сейчас есть за что подержаться.
- Чего-то ты рано об этом думать стал. Хотя я в твои годы уже столько девок попортил... В рабочем городке жил, а там... В каждой подворотне...
- Это о чем вы тут? - спросила мать, входя на кухню.
- О бабах, - ответил Гера. - Дядя Вова меня уму-разуму учит.
- Ты бы лучше спать шел, - сказала она мужу. - Совсем вымотался. - Это прозвучало так, словно он только что вернулся после трудовой смены.
- И то дело, - согласился труженик, но неожиданно взгляд его вдруг вновь упал на Герасима и из мутного стал кроваво-красным.
- Падла, просипел отчим, - ты почему ""здрасьте"" не говоришь?
- А вали-ка ты на фиг! - огрызнулся Герасим.
- Убью-у! - Отчим вцепился одной рукой в стол, пытаясь достать пасынка кулаком, но его повело, он завалился на бок и растянулся на полу. Гера отскочил к плите, на которой закипала кастрюля с бульоном из говяжьих мослов.
- Ну хватит, будет тебе. - Клавдия попыталась поднять мужа, загораживая от него сына, но сама тут же получила удар кулаком в бок, сдавленно охнула и отлетела к стене.
- А-а, твари!.. Сговорились! - заорал отчим, встав на ноги и схватив бутылку за горлышко.
И в это мгновение кипящий бульон выплеснулся ему на голову.
Гера юркнул в коридор, слыша за спиной звериные вопли отчима.
8
Карина ещё продолжала в истоме прижиматься щекой к его плечу, но уже исчезала, растворялась во сне, уходила в единственную для каждого страну, и в такие мгновения он всегда глупо боялся, что жена не вернется обратно никогда.
