Дочь делала вид, что смотрит телевизор и её сейчас больше всего интересует, какими темпами идет строительство свинофермы в Вологодской области. Усмехнувшись, Владислав подошел к столу, порылся в ящиках. Задвинул сумку под диван.
- Завтракать будешь? - спросила Карина.
- Нет, - отозвался он.
Проходя мимо, выключил телевизор. Бросил на стол сценарий Колычева-Клеточкина.
- Будешь сниматься? - спросил Владислав.
- Конечно.
- А ты что молчишь? - Драгуров повернулся к дочери. - Попроси маму, она тебе подберет какую-нибудь роль.
- Вероятно, у тебя была скверная ночь, - сказала Карина.
- Ну и что? Тебя это не касается.
Он, пожалуй, впервые говорил с ней так вызывающе грубо, но ничего не мог с собой поделать. И остановиться не мог. Сейчас они обе - и жена, и дочь - раздражали его. Драгуров понимал, что не прав, но даже получал какое-то удовольствие от своей грубости, будто, как в детстве, злил собаку. Он вытащил из шкафа несколько рубашек, белье и швырнул в портфель. Туда же положил паспорт и сберкнижку.
Потом огляделся: не забыл ли чего?
- Куда-то едешь? - спросила Карина.
- Да. В командировку, - коротко ответил он. - Конгресс кукловодов в Базеле. Собрание марионеток в Мелитополе.
- Папа... - начала Галя, но умолкла
Драгуров снисходительно посмотрел на нее.
- Что у вас тут случилось? - небрежно спросил он. - Вроде какой-то пожар был на пятом этаже?
- Ничего особенного, - равнодушно сказала Карина.
- Но сами-то вы уцелели?
- Как видишь. Когда вернешься?
- Не знаю.
- Папа, мне надо с тобой поговорить, - решилась наконец Галя.
- Потом, потом, - торопливо ответил Владислав. - Во всем будем разбираться потом.
2
Гера помнил, как в одной из детских сказок главный герой, чтобы выболтаться, шел в лес, находил заветное дупло и нашептывал в него свои тайны. Сейчас он ощущал себя точно так же. Голова у него разламывалась, хотя боли не было - лишь одно жгучее желание выплеснуть все, что накопилось там, внутри. В мозгу жил какой-то зверек, путешествовал по извилинам и грыз все подряд.
И множество мыслей наскакивали друг на друга, словно состязаясь. Гера знал одного человека, которому можно было бы все рассказать и который его никогда не выдал бы. Потому что и сам относился к этому ""заветному дуплу"" точно так же. И он отправился в больницу, к Свете Большаковой.
Она сидела на лавочке, в укромном уголке парка, и читала.
- Садись, - сказала Света, обрадовавшись. - Рассказывай, что произошло.
