Тусклая лампочка освещала бледные потные лица, а глаза все ещё были пустые и оловянные.
- Ваша мать пришла, молочка принесла! - проблеял Гера, вывалив на стол продукты. - Жрите, гниды, пока я добрый.
Его появление встретили радостными возгласами, карты полетели на пол, начался полуночный пир. Насытившись, мальчишки отвалились на спинки стульев, разомлев от тепла и спертого воздуха.
- А ты, Кича, чего домой не идешь? - спросил Гера. - Ты хоть знаешь, что чуть не загнулся?
- Знаю, - буркнул тот. Он был примерно одного возраста с Дылдой.
- Я живучий.
- Живучий... В морге бы ты был, - вставил Жмох, - если б с тебя пакет не сняли. Пошли, что ли, пьяных поищем? Порезвимся. Я знаю, где тут неподалеку один бомж ночует.
- Сгодится и бомжиха! - загоготал Дылда. Ему было все равно, кого бить и в кого совать свой ""хобот"". - Айда, кулаки чешутся!
- Лучше бы у тебя мозги чесались. Хоть иногда, - заметил Гера. Однако присоединился к дружкам, отправившимся за ночными приключениями.
Кича остался в подвале, заняв освободившийся диван.
Пьяненького мужичка, который, видать, возвращался с гулянки, хватаясь за каждый фонарный столб, они нашли довольно быстро. Мужичок словно сам шел в руки, ничего не замечая вокруг. Он направлялся в парк, то ли намереваясь заночевать в старой беседке, то ли вообще не соображал, куда идет.
- Наш клиент, - прошептал Дылда, азартно блеснув глазами. - Как же я их ненавижу, бомжей этих!
- А сам-то ты кто? - ответил ему Гера. - Твой дом - вокзал. Не сегодня, так завтра.
Они крались за мужичком до лесополосы, а потом, уже возле старой беседки, накинулись на него все разом, с трех сторон. Тот даже и не понял, что произошло. Минуту назад вокруг было все спокойно, и вдруг посыпались удары: спереди, сзади, с боков. Схватившись за голову, мужичок прислонился спиной к дереву, не пытаясь сопротивляться. Кричать тоже не мог, лишь как-то по-бабьи взвизгивал. Дылда, метя прямо в лицо, пытался свалить его на землю, Гера отрабатывал удары ногой, а маленький Жмох орудовал подхваченной по дороге палкой.
"
"Молодые волчата нападали яростно, жадно, распаляясь все больше и больше, а появившаяся на лице жертвы кровь взбудоражила их ещё сильнее. Теперь возле беседки слышались только глухое сопение и тяжелые звуки ударов, словно кто-то энергично месил тесто для пирога. Избиение продолжалось долго. Мужичонка уже лежал на земле, вывернув руки и ноги, не подавая признаков жизни. То ли отключился, то ли действительно помер.
