Первым остановился Гера, тяжело дыша и отплевываясь. Злость и ненависть, переполнявшие его, вдруг резко пошли на убыль. Он смотрел на валявшееся тело, которое ещё совсем недавно двигалось, шло к какой-то цели, и не узнавал ни себя, ни своих приятелей. А те продолжали пинать ногами и бить палкой это напоминающее манекен туловище. Особенно свирепствовал Жмох, его даже пришлось оттащить в сторону.
- Хватит! - рявкнул Гера, ткнув его кулаком в лоб. - Пошли отсюда.
- Погоди, - отозвался Дылда. Он торопливо обшаривал карманы бомжа.
Ничего ценного там не оказалось. Тогда Дылда, глупо гогоча, спустил с мужичонки штаны, расстегнул ширинку и, пристроившись, заработал бедрами. Жмох, ни в чем не уступавший своему старшему приятелю, попытался повторить то же самое, но у него ничего не вышло. Тогда он подхватил с земли палку и загнал её бомжу в задний проход. Тело дернулось - очевидно, мужичонка был жив.
- Так и лежи, - засмеялся Жмох вслед за гогочущим Дылдой. - Может, поджечь его? Хорошее жаркое будет к утру!
Где-то неподалеку, у входа в лесопарк, раздалась трель милицейского свистка.
- Россыпью кто куда, встречаемся в подвале! - крикнул Гера, бросившись в гущу деревьев.
4
Утром Владислав обнаружил, что лобовое стекло его ""Жигулей"" разбито. Мелкие осколки покрывали капот и сиденья в салоне. Красть из машины было нечего. Он почему-то сразу подумал, что это сделал вчерашний мальчишка, Герасим. Зачем? Просто так.
Владислав не ошибся. Возвращаясь в пятом часу утра из лесопарка, Гера действительно швырнул кирпичом в стекло ""Жигулей"".
Сам он также не смог бы объяснить, зачем это сделал. Наверное, таким способом просто хотел ещё раз напомнить о себе. Жив, целую, жду встречи.
Подавив в себе бесполезный гнев, Владислав закрыл машину чехлом и отправился в мастерскую на метро. Дорога в подземке совсем выбила его из колеи. Душный, спертый воздух, монотонный шум, тысячи раскачивающихся, словно механические куклы, тел - все это действовало удручающе, давило на мозги. И только очутившись на рабочем месте, среди поломанных, ожидающих его возвращения игрушек, он почувствовал себя лучше, будто вырвался из плена.
Отложив все другие, в том числе срочные, дела, Владислав установил перед собой на столе нового питомца - мальчика с лютней и луком, как он мысленно окрестил его, и задумался. Работа предстояла не легкая. Вздохнув, Драгуров начал разбирать куклу.
Почти не отрываясь и не отзываясь на телефонные звонки, он провозился несколько часов, вплоть до самого обеда.
