А в детстве сам выдумывал всевозможные игры, увлекательные и азартные. Старшие братья и все его товарищи охотно принимали в них участие. Лепили из пластилина фигурки древнегреческих героев, разыгрывали Троянскую войну, метали за Ахилла и Гектора копья, сделанные из отточенных спиц, и они пробивали щиты из фольги, вонзаясь в плоть. Чувствовали себя языческими богами с Олимпа, управляющими событиями внизу. И ахейцы оживали, вели себя не так, как у Гомера, совершали другие подвиги и умирали иначе.
Много было игр, разных, простых и сложных, длящихся часами или целыми неделями.
Владислав создавал игрушки из любого подручного материала. Правила и условия игр выдумывал сам. Уже тогда отлично разбирался в механике, в законах физики и химических свойствах материала, без которых не сотворишь высокоточную в движениях куклу, только чучело. И ещё одно нужно знать настоящему мастеру: психологию человека, все фазы её развития с детства до старости. Только смерть ставит точку в бесконечной игре людей. Вот и получается, как ни крути, что вся жизнь Драгурова была связана с неким виртуальным миром, с игрищами.
С потворством зыбкому, неясному началу в каждом из живущих на земле. Он тяжело вздохнул, и в этот момент в дверь мастерской постучали.
4
Из своего кабинета Филипп Матвеевич сначала услышал треск ломающихся веток, затем сильный удар о землю, шум и крики. Само пролетевшее мимо окна тело увидеть не успел. Но уже понимал, что случилось несчастье. Выскочив из кабинета, он побежал по коридору к выходу.
Вокруг Геры толпились школьники, а он все пытался подняться.
Наконец ему удалось это сделать...
Позднее, два часа спустя, врач в больнице сказал, что на его памяти подобных случаев - когда человек падает с такой высоты и не получает почти никаких травм, лишь царапины - было всего три. А как правило, готовят место в морге.
- Девчонка одна из-за любви безответной с крыши двенадцатиэтажного дома нырнула. И представляете себе - ничего! Встала и побежала, усмехнулся врач. - А вашего подопечного мы пару дней подержим.
Наверняка у него сотрясение мозга.
Филипп Матвеевич прошел в палату, где на кровати сидел мальчик. Он взглянул на директора, но ничего не сказал, только скривил губы в улыбке. В глазах не было ни страха от пережитого, ни тревоги, ни особой радости.
- Ну, космонавт, как там, в свободном полете, - приятные ощущения? спросил директор.
- Падаешь, как мешок с говном, - отозвался Гера. - Можете попробовать, только не советую.
- И пытаться не стану.
