У меня на плечах все-таки голова, а не кочан капусты.
- А это с какого угла посмотреть. И при каком освещении.
- Ладно, умник. Поскольку ты пациент, ругаться не стану. Скажи только: зачем ты это сделал?
- Да случайно! - поморщился Гера. - Сидел на подоконнике и вдруг потерял равновесие.
- Вдруг? А в школе говорят - из-за девчонки.
Гера засмеялся, но как-то неестественно, наигранно.
- Я ведь ещё не совсем идиот. Чтобы из-за какой-то сучки...
- Ты бы поосторожнее с выражениями, - заметил директор. - А то, что ты не идиот, это верно.
Хотел самоутвердиться? Показать себя в полном блеске, со звоном шпор? Славно.
- Филипп Матвеич, можете выполнить мою просьбу?
- Говори.
- Оставьте меня сейчас одного.
Директор несколько растерялся, настроившись на долгую беседу, но перечить не стал. Он поднялся, сухо попрощался с мальчиком и пошел к двери. Там, задержавшись, обернулся.
- Поживешь после больницы у меня, - произнес он.
- Видно будет, - буркнул Герасим.
В больничном дворике навстречу Филиппу Матвеевичу со скамейки поднялась Галя Драгурова, новенькая, кажется, из седьмого класса.
Лицо перепуганное, глаза красные."
"- Ты чего тут делаешь? - спросил он. Не дождавшись ответа, догадался сам. Улыбнулся, пригладив её волосы. - С ним все в порядке, зря беспокоишься. Ему бы твои волнения. У парня совсем нет нервов, только стальные проводки. Так, значит, он из-за тебя в полет отправился?
Галя неуверенно кивнула:
- Мы шутили, дурачились. Никто ничего такого не ожидал.
- Дурачились... - повторил Филипп Матвеевич.
И задумался. Они будут дурачиться ещё очень долго, несколько десятков лет, а некоторые из них - до конца жизни. В природе человеческой заложено относиться к собственной жизни снисходительно и небрежно, словно в запасе у него есть и вторая, и третья... Иные просто кличут смерть на свою голову, как тот же Герасим. Зачем? Отсутствует инстинкт самосохранения? Или впереди настолько не видно никакого света, что наплевать на себя? Что остановит его? Будущая любовь? Не к этой ли девочке?
- Поезжай домой, - вздохнув, произнес директор.
- Уже поздно. Тебя, наверное, и так заждались.
- А когда его выпишут? - спросила Галя, чуть покраснев.
- Скоро. Через пару дней. Он тебе нравится? Гера - необычный мальчик. Но будь с ним осторожна. - Филиппу Матвеевичу не следовало бы о том говорить, но он не мог смолчать.
- Почему? - спросила Галя.
- Потому что неизвестно, что окажется сильнее: здравый смысл или безумие, любовь или ненависть, сам человек или его тень.
