Ей было двадцать пять лет, она училась в консерватории, терпеть не могла Филиппа Киркорова и обожала пирожки с капустой, испеченные в русской печке. В этом возрасте люди охотно говорят о себе и мало слушают других. Но Драгурову почему-то самому хотелось узнать о ней как можно больше, поэтому он только улыбался, вставлял редкие фразы и не мешал говорить. Наверное, у неё было мало друзей, либо она нелегко сходилась с людьми. Но отчего же столь откровенна с ним?
- Не подумайте, ради бога, что я так люблю болтать, - неожиданно сказала она, прервав какую-то тему и словно угадав его мысли.
- Не знаю почему, но мне кажется - сегодня какой-то необычный день. Я с утра это поняла. Все чудесно, легко, прекрасно. Так не бывает. По крайней мере, со мной. То начинают вдруг жать туфли, то кто-то пребольно толкнет в метро. Или не узнаешь себя в зеркале. У вас бывает так, что смотрите в зеркало, а видите чужое лицо? То есть оно ваше, но совсем-совсем незнакомое - другой взгляд, улыбка.
..
- Нет, не бывает, - сознался Драгуров. - Это плохо?
- Не знаю. Вы счастливый человек. И с вами очень просто. Может быть, потому что мы больше никогда не увидимся и нас ничто не связывает. Наверное, если бы вы были моим соседом или старшим братом, я бы так не разговаривала.
- Клянусь никогда в жизни не становиться ни тем ни другим, - всерьез пообещал Владислав.
- Нет, правда, чужой человек порою гораздо ближе, чем родственник. Даже чем отец, сын, муж или жена.
Ведь в семье все запутано, скрыто... Вы не согласны?
- Когда постоянно лгут друг другу и это становится привычкой - да, жизнь превращается в лабиринт, из которого нет выхода, - ответил Драгуров. - Вы, наверно, не слишком счастливы, раз так думаете?
- Меня очень любили в детстве. Навязывали свою любовь, - поправилась она. - А по существу были заняты сами собой. Только дед относился искренне... Я вам ещё не надоела?
- Что вы! - поспешно откликнулся Владислав, боясь теперь больше всего, что она вдруг очнется, станет холодно-вежливой и уйдет.
О своей работе он уже позабыл и поймал себя на том, что ему приятно просто смотреть на неё и слушать. Ему не хотелось, чтобы она исчезла.
- Мои родители - болгары, и дед тоже, все они живут в России уже давно, - продолжала Снежана и вдруг запнулась, замолчала. Глаза чуть потемнели, и теперь она смотрела мимо Драгурова, сквозь него. - Никак не могу привыкнуть к смерти отца.
