Ага, выходят! Двое волокут за связанные руки полицейского в кальсонах и рубашке. Позади них идет командир группы с фонариком и светит группе под ноги. Артема пока не видно.
Полицейского кинули на землю, командир за ним наблюдает, а остальные пошли к конюшне. Ага, наверное, подводу с лошадью заберут. Значит, покатят с ветерком и по дороге.
Все-таки Егору надо поглядывать и туда, вдруг полицейский окажется резким, как купорос, и рванет через двор, благо его сейчас не держат руками. Подумалось, что он распаренный, из постели и после женских ласк, а сейчас ночь, холодно, хоть заморозка нет, но замерзнуть может.
Но что ему до здоровья польской полиции? Заболеет – пусть кобыл доят и кумысом поят его и иных жертв гостей из темноты!
Пора бы уже таратайку вывезти. Кстати, а может, этого в белье куда-то отвезут, и пусть прогуляется по ночному лесу или болоту для полного счастья?
Прошло еще с четверть часа, как ощущал Егор, и телегу вывели во двор. Прозвучал сигнал сбора – два свистка охотничьего манка.
Егор кинул взгляд: никого в секторе наблюдения не видно, и пошел к крыльцу.
Командир группы обратился к полицейскому:
– Ну что, пан Щепаньский, наступает День Гнева, когда человек предстает перед Судией и ощущает себя слабым и мелким?
Полицейский ничего не говорил, но сильно дрожал. Может, от ожидания скорой и некрасивой смерти, может, от холода. Был он явно невысок ростом, но крепок телом.
– Мы Варшаве не служим, чтобы быть такими зверями, как ты и другие полицейские. Хотя ты и заслужил пулю в лоб за твои издевательства, но суд народа в нашем лице дает тебе маленький шанс на исправление.
А чтобы ты не думал, что спасся от кары, останется тебе маленькая памятка, что все это тебе не приснилось. Поскачешь на костылях, вспомнишь про тех, кого ты нагайкой склонял доносить, и сам поймешь, что они ощущали. Янек!
Один из тех, кто в дом заходил, снял с плеча одну из двух винтовок и двинул прикладом полицейскому по голени. Хрустнула кость. Тот заскрипел зубами.
– Прощевай, пан Щепаньский, и подумай, что если продолжишь над народом издеваться, то выплывешь ли из Чарного озера с переломанными руками? Или проще податься на другую службу, скажем, в лавке торговать?
– Антон, выпусти Марылю из кладовки.
Всем сбор.
Антон забежал в дом и вернулся.
– Куда поедем – к деду Ивану или в Хвощевку?
– В Хвощевку.
Сказано это было достаточно громко, и Егор удивился: зачем это им ехать в противоположную сторону, да еще об этом говорить вслух.
