Дальше Михаил велел жене закрыть уши и плотно выразился про гигантоманию в государственном строительстве, ведь вместо огромного края можно было сделать три меньшего размера области, и было бы куда удобнее. На одних командировочных сэкономили бы больше, чем потратили на дополнительные исполкомы вместо одного!
Даша только фыркнула в очередной раз и сказала, что Миша как муж хорош, но как ругатель слабоват и далеко уступает покойному ее брату Ивану. Того даже отец их отчаялся отучить ругаться за троих и добился лишь того, чтобы Иван это за обеденным столом не делал.
"
"– Да, я Ивановы словесные выкрутасы помню. Как завернет, так мама ваша подолом заслонится, а кошка вихрем на чердак взлетает! Жаль, что в войске Донском не было тогда тяжелой артиллерии. Я такую на фронте видел. Везут ее на четырех повозках, и каждую тянут десять лошадей в сорок пудов весом! Вот к такой бы Ивана приставить – и пушка обогнала бы пехоту и конницу, когда от Ивановых ругательств у коней бы под репицами запекло! А недавно я видел, что ругань не только лошадям помогает двигаться побыстрее и подводу на бугры выносить, но и неживому тоже.
То, что коням или быкам – мы все видели, как им помогает, а тут железный трактор! Вез он к станции волокушу с грузом и не стал идти на горку. Зеваки смотрели, как трактор в гору не идет, пока один такой седенький старичок не сказал, что он сейчас выразится, а ты, сынок (это он тому, кто трактором управлял), по моей команде рванешь вперед! И что вы думаете: как дед завернул коленце, так трактор и вполз на подъем!
– Интересно, а это сработает, если баржа на реке на мель сядет?
– Есть теперь в городе университет, он может и исследовать, как влияет ругань на скорость полета пули или снаряда.
Все засмеялись.
А у Егора и Даши чуть позже состоялся разговор о том, что он будет делать дальше.
– Меня отправляют на службу в Туркестан. Куда именно и что там за условия – еще ничего не знаю.
– А та женщина из Минска, о которой ты писал, с тобой поедет?
– Нет, она отказалась уезжать.
– Вот как…
– Даша, я ей предложил приехать ко мне, как только ясно будет, где и что. Если бы оказалось, что в том гарнизоне и голову преклонить негде, то я бы ее к себе не вызывал, пока все не станет на место. Но там другое. Она сказала, что давно ощущала, что мы не друг для друга, и все с нею будет только временно.
Про мнение Ядвиги, что раз у них за два года не был зачат ребенок, то это проявление инородности их друг другу, он говорить не стал.
