Сезон отпусков или эпидемия гриппа. Большая очередь. Если результат, которого добивались «технари», и соответствовал ожиданиям, то ждать его приходилось так долго, что отпадала всякая надобность. Во всяком случае, в своей практике Акулов не раскрыл ни одного преступления, используя возможности ТУ. Хотелось верить, что у ребят из управления розыска главка, занимающихся более серьёзными, чем он, делами, такие прецеденты имелись.
Некоторое время его «футболили» из одного кабинета в другой. В конце концов Андрей оказался перед молодым парнем в очках с толстыми стёклами.
Парень выглядел искренне влюблённым в своё дело и слушал Акулова с интересом.
— Я думаю, что смогу вам помочь, — заявил он, ставя громовский ПК в ряд к ещё нескольким агрегатам. — Давайте распишусь на копии «сопроводиловки»…
Очевидно, взгляд Андрея выдавал его скептическое отношение к возможностям науки.
— Что, сомневаетесь? — парень поправил очки. — Напрасно!
— Да, хотелось бы ошибиться.
— Вы слишком редко к нам обращаетесь, отсюда и такое недоверие.
Из Северного, кажется, никто ещё не приезжал."
"— Так у вас такая очередь, что нет смысла ждать.
— А вам нужно срочно?
— Да как вам сказать… Вроде бы да, а с другой стороны — сомневаюсь я, что там окажется что-нибудь ценное.
— Честный ответ дорого стоит! Обычно все начинают кричать, что время не терпит. Специально постараюсь сделать быстрее…
* * *В паспортном столе жилконторы Акулову разрешили посмотреть картотеку, не спросив специальный вкладыш к милицейскому удостоверению на право проверки, которые появились, пока он сидел.
Выйдя на работу, Андрей неоднократно напоминал Катышеву, что вкладыша у него нет, и ББ всякий раз энергично кивал и обещал все устроить, но дальше пометок на календаре дело не шло.
Сотрудница, мельком взглянув на «ксиву» Андрея, подвела его к деревянному шкафчику и выдвинула один ящик:
— Шестьдесят второй дом? Смотрите здесь. Понадобится архив — скажете.
Иван вряд ли мог прятаться в десятой квартире.
Она была самой большой на этаже, четырехкомнатной. Год назад в неё въехала семья из шести человек. Дети восьми и десяти лет, их родители — сорок два и тридцать четыре года, бабушка с дедушкой. Глава семьи числился работником банка, его жена — домохозяйкой. Ни по возрастному, ни по социальном цензу сосновский отморозок не мог иметь с ними пересечений. Разве что какие-то родственники? Акулов в этом сомневался.
