Он ведь всех подряд разводил, на чем угодно деньги рубил. У меня в Центральном подружка работает, я ей позвонила — она говорит, «глухарь» капитальный. Никто и не надеется, что удастся раскрыть.
— Громова ко мне с ним приходила…
— Наверняка они были любовниками. Все знают, он ни одной бабы мимо себя не мог пропустить. Даже ко мне приставал, хотя мой батя с его тестем в приятельских отношениях.
— А ты через него что-нибудь можешь узнать?
— Попробую. А ты Громову поищи.
— Договорились.
— Кстати, в Центральном две версии.
Или Мамая за денежные дела завалили, или из ревности. Он ведь с бомжихами не общался, у него все клиенты из высшего общества или бандиты. И бабы, соответственно…
Акулов положил трубку. Посидел, дымя папиросой. То, что Тростинкина не может отыскать Громову, его не удивляло. Похоронив мужа, Александра могла уехать из города. Или сменить адрес и номер сотового телефона, специально, чтобы не доставали из прокуратуры. Понятно, что на помощь официального правосудия она не рассчитывает.
Если ей что-то и надо от органов — так это документы, необходимые для вступления в права наследства. Но в получении таких документов спешки нет, все равно надо ждать несколько месяцев. Придёт время — объявится.
И для убийства Мамаева, надо полагать, действительно был не один повод. Деньги, женщины, черт знает что ещё. Таким образом, взятые по отдельности исчезновение вдовы и смерть адвоката имели множество объяснений, не связанных с делом Громова. Но вместе…
Они были любовниками? Положа руку на сердце, Акулов в этом сомневался.
Да, они пришли к нему вместе, и в тот раз ему показалось, что их отношения несколько выходят за рамки «клиент-адвокат». Да, у Мамаева своеобразная репутация. Но при живом Громове правозащитник, наверное, поостерёгся бы подбивать клинья к его жене, а после убийства слишком мало времени прошло, чтобы он мог успеть. Хотя, конечно, кто знает…
Папироса закончилась. Последняя затяжка получилась на редкость противной.
Андрей подумал, что если все-таки связать воедино убийство Мамаева с исчезновением Александры, то это органично уложится в рамки той фантастической версии, которая родилась у него двое суток назад.
Двое суток? Кажется, что прошёл месяц…
* * *Они знают все!
Калмычный стоял у окна кабинета, смотрел на территорию предприятия. Кое-где копошились рабочие, тарахтел грузовик — наверное, последний, оставшийся на ходу. Делила небо надвое стрела навечно застывшего крана. Ещё пять лет назад жизнь тут кипела.
