Ты ведь уже слышал кое-что про завод? Утомлять мелочами не стану, расскажу главное. Я был на этом заводе военпредом. В девяносто первом году, в аккурат перед путчем, я уволился из армии. Надоело смотреть, как она разлагается. Я ведь идейным когда-то был, в Афган добровольцем отправился… Уволился, но связи не потерял. Мне помогали, я помогал. В общем, жили! Через три года появилась возможность завод раздербанить. Не спрашивай, почему я вписался. Все побежали — и я побежал. Казалось глупым отказываться, все равно ведь кто-то возьмёт.
Почему это должен быть какой-нибудь двадцатилетний шкет, который автомата в руках не держал? Я хоть что-то сделал для этой страны. Значит, и право на долю имею. Нас было семеро — тех, кто на заводе тему крутил. И Гмыря, недомерок вонючий. Он канал транспортировки наладил, мы — все остальное. Мы — это я, Иваныч, Коля Петушков, Ющенко Петя, Славка Степанский, Герасим Латуков и Якушев. Ну, от последнего-то почти ничего не зависело, его так, за компанию взяли. И у Гмыри один тип был на подхвате.
Больше никого и не требовалось. Шло как по маслу! Бумаги были в порядке, прикрытие — от самого министерства. Все шло хорошо, пока Гмыре не показалось, что ему недоплачивают. Не знаю, на какие барыши он рассчитывал, но делили мы честно. Не поровну, конечно, но честно. По-людски. Я, кстати, тоже миллионером не стал. Короче, решил Гмыря нас кинуть. И нас, и питерских партнёров. Не суть, как он это сделал, но несколько вагонов с железом ему спереть почти удалось. Мы перехватили в последний момент.
Из Питера прилетела бригада разборки чинить. Вызвали Гмырю на встречу. Шустрый он оказался, змеёныш! Там был один главный, который говорить только умеет, и два парня серьёзных, обстрелянных. Недомерок их обоих уделал! И меня в плечо зацепил. Я оказался точнее, но он все равно сумел уползти, в другом месте сдох где-то. Не знаю, как так получилось, но нашли его через несколько дней в сгоревшей машине. Он ведь, гад, скрытный был. Никто так и не узнал, где он жил… Дальше про завод не интересно, к делу это отношения не имеет.
Скажу только, что я от этой темы потихоньку отошёл, своим промыслом занялся. И ещё двое…
— Якушев?
— Да, он умер.
— Мне говорили, что его застрелили."
"— На самом деле это тёмная история. Как я понимаю, он сам застрелился. На даче, из ружья. На похоронах это скрыть, конечно, было нельзя, но после похорон его семья стала говорить, что он просто умер. Им так больше нравилось. Просто умер, и все. От старости. В сорок шесть лет.
