Надо дать, и тогда он отстанет. А то все окажемся, где Петросыч. И все заплатили. Даже Иваныч, которому жена на новую машину денег не даёт. А Степанского этот брат просто похитил. Славик-то ведь не местный, сел на обратный самолёт — и пока! Вот его и взяли за жабры. Тем более, что из всех нас он — самый богатый. А меня ранили для того, чтобы первая волна паники поднялась. Дескать, если уж Петросыча подстрелили, то куда нам, тюфякам мирным, рыпаться. План, как я понимаю, был такой: мне грозят, потом дырявят; я всем говорю об угрозах, и после этого меня хлопают основательно.
По трём причинам. Во-первых, я бы никогда не заплатил. Во-вторых, я умею драться. В-третьих, без меня ни Иванычу, ни остальным не защититься. Это ведь я их всегда прикрывал, и меня так быстро не заменишь. И в милицию не пойдёшь. Все опасаются, что всплывёт прошлое. То, что Иваныч с Трубоукладчиковым путается — фигня. Адвокатишка только бабки умеет сосать, а защиты от него никакой. Разве что в суде. Но те ребята в арбитраж обращаться не собирались… Не догадался ещё, в чем главный прикол? Никто мстить не хотел! Это был только предлог, заводка, а нужны были деньги.
Много денег. Иностранных. Можно придти к коммерсанту, сунуть ему паяльник в анальник и отобрать. А можно сделать так, чтобы он сам тебе их принёс и подарил с извинениями. Не у него отобрали — он сам предложил! При такой схеме нужен кто-то, кто, будучи внутри круга, стучит наружу.
— Петушков?
— Жаль, что я только вчера догадался. Принесли новую информацию — и срослось.
Но сейчас он временно недоступен. По тому, как он рванул в Мексику, я делаю вывод, что бедный Славик не смог больше терпеть и согласился передать свои активы. Теперь он им не нужен…
Они дошли до конца главной аллеи. Синхронно развернулись и пошли обратно. Громов, молчал и больше не улыбался. Шёл, опустив голову. Руки по-прежнему держал за спиной.
— Машину мою твои ребята протаранили?
— Мы такой фигнёй не занимаемся. Румын и Чича. За рулём, по-моему, Чича был. Он у них спец по этому делу.
Бывший угонщик. Они же и стукачка твоего в окно выкинули.
Заметив, как Акулов сжал зубы, Громов усмехнулся:"
"— Не переживай, ты тут ни при чем. Он сам виноват, трепал языком, что ни попадя. Разнюхал где-то, кто Санька заколол, и давай спьяну хлестаться. Они услышали и решили подстраховаться. Что и говорить, ребята работают жёстко. Есть за что! Только здесь они двести косарей насобирали. А у Степанского, по моим прикидкам, должно быть раз в десять побольше.
