* * *— Войдём по-нормальному, через окна, — сказал командир группы захвата, выслушав сообщение заместителя.
Катышев завистливо вздохнул.
— Значит, берём мягко? — Ни выражение лица, ни голос не выдавали иронию.
— Ага, уговорами.
— Сколько они уже там?
— Давненько, — ББ посмотрел на часы и назвал предполагаемое время.
— Да-а… Не повезло бабам, — командир спецназа курил, держа сигарету в трех пальцах, выпуская дым через нос.
Акулов скрипнул зубами.
— Одна совсем соплюшка, — напомнил ББ.
Как медленно тянется время!
— Ладно, мы почти готовы, — командир затоптал окурок.
— Начнём через десять минут. Вам будет слышно.
Он ушёл к своим бойцам.
Катышев повернулся к Акулову:
— Двинули?
* * *Чича зашёл в туалет по малой нужде. Дверь не стал запирать, даже не захлопнул как следует. Пусть все слышат! Стоял, широко расставив ноги. Смотрел вверх, на облупленный потолок.
Начал застёгивать «молнию», когда раздался звон выбитых стёкол. Замер, навострив ухо, и тут же все понял. Сердце подпрыгнуло и ушло в пятки.
Обдало жаром.
Сортир и входную дверь разделяло не более полутора метров. Чича преодолел их прыжком. Сзади на него уже кто-то летел. От предчувствия страшного удара свело поясницу. Но руки все же справились с замком, он врезался в дверь плечом и вывалился на площадку раньше, чем его остановили…
Никто не заметил, как готовился штурм. Не видели ни верёвок, ни скользнувших по ним фигур в чёрной форме. Все было прекрасно. Играла музыка, искрилось в стаканах вино. Они чувствовали свою силу и делали своё дело.
Только отсутствие главаря несколько давило на нервы. Последние сроки вышли, когда он должен был появиться. А так все было, как в сказке.
И на тебе!
Стекла лопнули на удивление тихо. Раньше осколков на пол приземлились бойцы.
Уговорами никто не занимался…
Таджик пил вино, когда удар автоматом лишил его чувств, впечатав стакан в нижнюю челюсть. Румын успел посмотреть на противника, но это не помогло. Чёрный вихрь сорвал его с табуретки, крутанул и швырнул на горку с посудой.
Румын разнёс её вдребезги и не успел упасть на пол, как тот же вихрь его подхватил, раскрутил заново и влепил в стенку так, что содрогнулись капитальные перекрытия.
Греке не повезло. Бойцы, проникшие в спальню, увидели женщину, которую им надлежало освободить, и носатого бандюгана, застывшего перед ней в позе Наполеона. Одного взгляда на женщину было достаточно, чтобы понять: с ней обращались неласково. Свет был притушен, гремел магнитофон.
