Началось задержание…
Видать, сходство Греки с французским императором не ограничивалось только скрещёнными на груди руками и выставленным коленом. Оно распространялось и на его самомнение. Только после того, как вся мебель в комнате оказалась разнесена в щепки, получилось заковать Греку в наручники. Это было не обязательно: в ближайшее время он все равно не смог бы передвигаться самостоятельно.
Чича выскочил за дверь и увидел двух человек. Они молча стояли, но слов и не требовалось. И без них все было ясно.
Из брючного кармана Чича выдернул нож.
Бросился на врагов, закричав:
— Суки!
Фиксатор заклинило, клинок высвобождался из ручки до невозможности долго. За это время можно было разрядить магазин пистолета. А двое ментов стояли и ждали.
Чиче казалось, что он успевает полоснуть по горлу здорового, одетого в камуфляж. И ногой отоварить второго. Можно прорваться! Внизу наверняка ещё один пост, но если проскочить на чердак… Дом длинный, где-нибудь да найдётся лазейка!
Тот, что повыше и похудее, стоял, как и прежде.
Разве что на лице появилась усмешка. А второй поднял руку с «пээмом». В огромном кулаке пистолет казался игрушечным.
Выстрел прозвучал хлёстко.
Чича спиной впечатался в стенку. Нож остался в правой руке. Левой, теряя сознание, Чича зажал простреленный пах.
— А ведь целился в ногу, — сказал Катышев, убирая оружие.
— Практически ты туда и попал.
— Люблю стрелять, но не люблю потом бумажки писать…
В квартире первым очухался Таджик. Два его друга лежали ничком и дожидались приезда врачей.
Даша, освобождённая из кладовки, указала на Таджика спецназовцам:
— Он хотел раздавить мою черепашку.
— Да? — хором переспросили трое бойцов.
— Нет!!! — заверещал Таджик. — Я просто шутил!
Ему почему-то никто не поверил. За спиной Акулова, уже вошедшего в спальную комнату, раздались характерные звуки.
Андрей прикрыл дверь — единственный деревянный предмет, оставшийся в комнате относительно целым.
Ольга, успевшая одеться, сидела на поломанной кровати. При виде Андрея попыталась подняться.
Сказала с виноватой улыбкой:
— Какая я дура!
Он сел рядом, положил руку ей на плечо:
— Теперь все закончилось. Теперь все будет хорошо.
Рыдания то нарастали, то становились потише. Ольга пыталась что-то сказать. Сперва были понятны только отдельные звуки, потом Акулов, придвинувшись ближе, смог разобрать:
— Я… Я знала, что ты нас найдёшь… Но как… Как ты смог это сделать?
— Я пришёл к одному парню и хорошенько его допросил.
