Акула пера в СССР

Паркет, панели, двери — все это было выполнено из разных пород древесины, покрыто резьбой, отшлифовано и отлакировано. Сказка какая-то! Фантастика!

— Палисандровое дерево! — слышался восхищенный голос Волкова из-за широких дубовых створок, обитых понизу листами металла. — Ставьте его сюда, к роялю… Нет, не к белому, а к черному! Да! Умели же люди делать…

Я прочел надпись на двери: «Музей мебели и художественной обработки древесины» и постучал.

— Да! Заходите, заходите! — откликнулся Волков. — А вы — выходите, выходите!

Мне навстречу вышли четыре грузчика: их лица были чистыми, не испитыми, спецовки — опрятными, а походка — уверенной.

— Белозор? Это вы? Взгляните, что мне удалось найти в комиссионке! Это секретер из палисандрового дерева! Я бы душу дьяволу продал, если бы на моем предприятии могли делать нечто подобное…

Секретер и вправду был хорош. Явно дореволюционной еще работы, массивный, с множеством ящичков и отделений, он просто дышал стариной и аристократичностью.

— …но где я возьму палисандр, — развел руками Волков.

Мне показалось, что я ухватил Бога за бороду.

— А что, мастера-краснодеревщики имеются? — затаив дыхание, спросил я.

— О-о-о, за этим дело не станет! Уж поверьте — у меня есть такие умельцы, в руках которых дерево оживает… Да вот числятся они, правда, уборщиками и кочегарами, потому как официально в штат я краснодеревщика ввести не могу: зачем он нужен на фанерном производстве или на заводе ДСП? Даже и на мебельной фабрике нет такой штатной единицы, потому как из массива мы ничего не делаем… А что, товарищ Белозор, у вас завалялся десяток-другой тонн палисандрового дерева?

— Ну, что касается палисандра — тут мимо, но в наших краях имеются практически неисчерпаемые запасы не менее ценной и не менее специфической древесины…

— Так, Гера, это вопрос не праздный.

Я слегка растерялся и, чтобы скрыть волнение, прошелся по музею. Рояли тут действительно были — черный и белый. Один из них был открыт, и я, чуть склонясь, положил пальцы на клавиши. Вся родня там, в будущем, ненавидела мой репертуар: на гитаре я умел играть «Цыганочку», а на фортепиано — «Мурку». Больше — почти ничего. Зато эти два хита — красиво и правильно.