Акула пера в СССР

У нас целое училище народных промыслов в Гомеле, там отделение резьбы по дереву… Выгребу под чистую пару выпусков, потом буду выписывать целевые направления, мои кудесники уже здесь, на месте молодежь подучат… Станки закажу в ГДР! Придется, правда, с профилакторием повременить, но ничего — я всё отобью, у меня аппаратчики драться будут за дубровицкую мебель! Так вот, Герман Викторович, я по гроб жизни тебе это помнить буду, так и знай. Чем смогу, в общем…

— О чем речь, Николай Васильевич? — выдержал его взгляд я.

 — Вот хотите верьте, хотите нет, но я хочу, чтобы Дубровица процветала. Если благодаря вовремя сказанным мной словам вы откроете новое предприятие, где будут работать дубровчане, получая при этом хорошую зарплату и занимаясь любимым делом, вот это и будет лучшей наградой. Я не умею строить дома, делать фанеру или добывать нефть. У меня есть только слова — и их я собираюсь использовать на благо своей малой родины.

— Вот как? — он глянул на меня с интересом. — И что — полное бескорыстие?

— Нет, отчего же? Цикл статей о новой фабрике, с начала строительства до первого стола, который появится в кабинете… Кого?

— Петра Мироновича! Вне всякого сомнения, — решительно кивнул Волков.

 — Я найду подходы. Да!

— Вот и моя корысть — выйду через вас на товарища Машерова… Может, и для него найдется у меня пара подходящих слов…

— Амбиции, однако, у вас, Белозор! Вы кем себя возомнили? — он улыбался, явно получая удовольствие от разговора.

— Глас вопиющего в пустыне… — невольно вырвались у меня слова, которые, будучи произнесенными в данное время и в этой стране, могли иметь самые печальные последствия.

Волков вдруг замер, испытующе глядя на меня.

— вдруг продекламировал он.

Повисла напряженная тишина. Я был готов поклясться, что этот необычный, проницательный человек имел на мой счет свое, особое мнение — и, скорее всего, недалекое от правды.

— Вы ведь очень сильно изменились в последнее время, да, Герман? — спросил он.

А потом проговорил задумчиво: — Я очень рад, что мы с вами на одной стороне. Мы ведь с вами на одной стороне?

— Безусловно, Василий Николаевич, — я шел по очень тонкому льду, нужно было быть чрезвычайно осторожным, — Хорошо бы понять, кто еще на этой самой стороне, и быть уверенным, что она — правая…

— То есть левая вас не устраивает? — хмыкнул он.

О чем вообще мы сейчас говорили? Надеюсь, что не о коммунизме, социализме, капитализме и прочих «…измах».