Акула пера в СССР

Запах спорта, хорошо знакомый каждому, для кого слово «тренировка» — не пустой звук. И не важно, чем вы занимались — гимнастикой, боксом или легкой атлетикой, запах практически всегда один и тот же.

— Давай, Гера, проходи! Молодец, что заглянул! — меня кто-то дружески хлопнул по плечу.

Я обернулся — и память Белозора тут же выдала: Поликарпыч, местный завсегдатай. И его команда. Пятеро мужичков неопределенного возраста, похожие то ли на бывших военных, то ли на каких-то крутых ментов, то ли на лиходеев — сразу не разберешь.

Они очень напоминали мне егерей Иванычей своей экономной пластикой движений и колючими взглядами.

— Проходите, м-мужики! — Лопатин появился в дверях, точно такой же, каким я его запомнил из будущей жизни, только волосы были черными, едва-едва тронутые проседью. — О! Гера! А поч-чему без спортивной формы? Ч-черт с ней, проходи, найдем что-нибудь!

Он слегка заикался, самую малость, но это его не смущало — темп речи у него всегда был неторопливый.

Я, честно говоря, не планировал сегодня каких-то занятий спортом, разве что вечером, как солнышко зайдет, штангу потягать… А тут — едва-едва конец рабочего дня, солнце палит…

— Д-давай не стой, босиком позанимаешься, штаны я тебе от кимоно дам, перчатки из общака возьмешь, — подмигнул Лопатин.

Кимоно? В 1979 году? А, ну да… Самый расцвет! Запретят карате годика через два, по целой куче причин: от расцвета нелегальных школ боевых искусств и теневого бизнеса по торговле спортинвентарем до роста хулиганства в столицах.

А сейчас дзюдо и карате процветали! В каждом задрипанном городишке, откуда ни возьмись, появлялись сенсеи, которые брали за уроки неплохие деньги.

Однако Лопатин не поддавался моде — он всегда вытягивал самое интересное из разных стилей и под вывеской классического бокса учил юношей и мужчин по собственной эклектичной методике.

Не всегда эффектной, но очень эффективной. И — совершенно бесплатно. Военной пенсии и зарплаты тренера ему хватало, он всегда был спартанцем — во всех смыслах этого слова.

Сердце стучалось о ребра, мечтая выпрыгнуть наружу и свалить к черту из зала. Легкие горели огнем, пот заливал глаза, мышцы ног с непривычки начинали ныть.