Акула пера в СССР

Оказывается, я — знаменитость? Ну да, наверное, тот факт, что ведомственные газеты милиции и охотников, нефтяников и деревообработчиков не раз и не два за последние месяца полтора брали мои статьи для перепечатки, чего-то да стоил… Обычно это районки вынуждены целые полосы вынимать из республиканских гигантов, иногда — по собственной воле, иногда — по указке… А тут — из какого-то «Маяка» материал берет аж «На страже Октября»! И журнал всесоюзный, охотничий! А там ведь и гонорары не чета районным!

А еще — клад нашел, сволочь контуженая.

Я улыбался всем так широко, как только мог. Пожимал руки знакомым, вежливо кивал незнакомым. Память Геры Белозора иногда сбоила, а иногда подсказывала: это Артемов из «Петрыкауских навин», это — Анжелика Федоровна из мозырского «Жыцця Палесся», а этот — местный, гомельский пижон Дима Тужик, «Гомельская правда». И так далее.

С кем-то из них у Белозора отношения были не очень, с другими — очень даже. Журналистская братия порой встречалась на семинарах, курсах или событиях областного уровня и активно общалась — так что плюс-минус каждый имел представление, как обстоят дела у коллег по цеху в том или ином районе.

Вера Павловна перехватила меня у самой лестницы:

— Товарищ Белозор? Вы к нам как добирались?

— Дизелем, дизелем, товарищ Уханова. Скромно, по-пролетарски…

— Да-да-да… Пойдемте ко мне в кабинет, поставите свой портфель, я вас чаем напою… Начинаем через двадцать минут, так что время у вас есть.

Она что, и вправду взяла меня под крылышко? Я, что ли, теперь — ее креатура?

Дом печати не поражал размахом.

Трехэтажный, довоенной еще постройки, в очень приятном месте: на площади Ленина, рядом с драмтеатром и парком имени Луначарского. Здесь были паркетные полы, деревянные перила на лестницах, картины из жизни революционеров, партизан и подпольщиков — на стенах — и высокие потолки с лепниной и хрустальными люстрами.

В секции ОблЛИТа было всего три кабинета, и у Веры Павловны — самый маленький. И в нем сидел некто: солидный, толстый мужчина с двойным подбородком.

Он перебирал какие-то бумаги и жевал губами.

— А, Белозор? Садитесь. Хотите карамельку? — он придвинул ко мне вазочку с конфетами. — Возьмите сколько угодно, хоть две. Не возьмете? Ну и зря, а я возьму… Верочка, налей нам чаю, индийского. Да-да, спасибо, можешь быть свободна.

Вера Павловна пискнула и исчезла за дверью. Вот оно как можно, оказывается…

— Мы на тебя поставили, Гера, — он уже начинал меня бесить, — так что не наделай глупостей.