Акула пера в СССР

Но Богомольников нынче не в фаворе — студенческую практику ему не доверят, а просто так никто экспедицию не организует, это деньги в первую очередь, сами понимаете…

— Я по глазам вашим вижу, Герман, у вас есть идея, как ситуацию исправить!

— Да есть идея, но она такая мутная… Знаете, я где-то слышал мысль про то, что если журналист не может найти сенсацию, он должен ее создать, понимаете?

Арина Петровна напряженно посмотрела на меня и спросила:

— Как с браконьерами?

Я отвел глаза, и она возмущенно фыркнула.

— Та-а-ак! — сказал Петр Ефимович. — Давайте-ка, Гера, пойдемте со мной, я вам расскажу кое-что и покажу свою радиоаппаратуру.

— А материал сделаем? — сделал стойку я.

— У-у-у-у! — погрозил он пальцем. — Журналюга! Желтая кость! Какой-то ты совсем не советский, товарищ Белозор, настоящий рвач… Может, и сделаем. Арине я не разрешаю — чтоб дочь про отца писала оно как-то не очень, а ты — это другое дело.

— Па-а-ап! — возмущенно протянула Езерская.

— Меньше знаешь — крепче спишь, — отрезал Петр Ефимович. — Пойдем, Герман!

Он оказался тем еще авантюристом, этот заслуженный учитель, и захотел в долю от возможных находок. Советское законодательство гарантировало двадцать пять процентов от стоимости клада нашедшему, так что он сразу смекнул, что дело не только в сенсации и археологических артефактах. А на материал я его всё-таки развел. Он даже снимки мне дал и открытки с разных концов света позволил в качестве иллюстрации использовать.

Я решил подстричься. Длинные Герины патлы меня задолбали — никогда не мог понять моды на роскошные локоны у мужчин. Это каждое утро вставать, смотреть на свою рожу в зеркале, укладывать волосину к волосине? Нет уж, спасибо. Мне был нужен полубокс! Единственная известная мне парикмахерская, которая совершенно точно работала в конце семидесятых, располагалась в Доме быта.

Шагая по субботней Дубровице, я наблюдал пацанву, которая орала друг на друга, пытаясь определиться с правилами игры «в квадрат», девчонок, самозабвенно прыгающих в классики, и картина мне нравилась.