Акула пера в СССР

Мужики постарше заняли беседки и резались в домино, шахматы и карты, молодежь переместилась в скверы — бренчали гитары, я с удовольствием вслушивался в знакомые аккорды песен Высоцкого, Окуджавы, Визбора… На лавочках у подъездов сидели бабули — этим всегда было чего обсудить.

Из Дома пионеров выбежали мальчишки со склеенными из реечек и бумаги планерами и тут же, на траве принялись их запускать — у кого пролетит дальше? Летали классно — ровно, далеко! Их преподаватель явно знал свое дело.

Я почти дошел до парикмахерской, когда в нерешительности остановился.

На крыльце городского Дома культуры стояла Машенька Май и курила папиросу в мундштуке. Сердце Геры снова предательски заколотилось, а моя брезгливая сущность заставила организм дернуться: курящие женщины как-то никогда не привлекали. Вообще, сложно понять, почему прекрасный пол пинками не гонит от себя курильщиков… Особенно тех, которые лезут целоваться после затяжки.

Не-не, я не ханжа и не сноб, сам было время — покуривал, но заставлять других дышать смрадным дымом из своих легких? Фу, на хрен.

Кажется, эта самая папироска и мундштук в руках артистки помогли мне снова взять под контроль тело, которое уже самостоятельно двигало ноги в сторону театральной дивы. Второй раз за время моего здесь присутствия — такой фортель, и снова — по вине этой барышни! Вопрос нужно было решать радикально, однозначно.

— Здравствуйте, Гера! — сказала Май и выдохнула в сторону папиросный дым.

Запах был ароматный, не какая-нибудь «Прима» или «Астра», что-то сладковатое, явно заграничное.

Но всё равно — бр-р-р-р!

— Доброго дня, Мария, — я выровнял походку, взмахнул рукой, приветствуя, и двинул дальше, к Дому быта.

— А куда это вы так торопитесь? — она не оставляла попыток завладеть моим вниманием.

— Гера, мне так нравятся ваши кудри, может быть, не стоит их убирать? — Она даже сделала пару шагов за мной и протянула руку, чтобы погладить волосы, но фигушки!

— А мне разонравились! — отрезал я и, воспользовавшись тем, что на светофоре загорелся зеленый, сбежал.

Теперь постричься было делом принципа. Белозор, похоже, своей шевелюрой гордился. Тут так было модно, юноши и молодые мужчины щеголяли прическами типа Элвиса и Патрика Суэйзи в «Грязных танцах», или тех же «битлов». Короткие стрижки я видел у милиционеров, людей постарше или отставников, например, у того же Анатольича. Но — плевать. Главное — функциональность!

Еще в ателье схожу, чтобы вместо дурацких брючек сладить себе приличные карго, и к сапожнику.