Акула пера в СССР

Мне пришлось расписываться в куче бумажек, обещать явиться в РОВД завтра же и так далее и тому подобное. Хаим, кстати, благоразумно свалил, не дожидаясь дел бумажных и пообещав, что обязательно заглянет сюда в следующее воскресенье — вдруг мы снова найдем что-то интересное. Он имел в виду корявки, конечно.

Вроде как мины с чердака были действительно батины. «Рафик» с милиционерами, приваловский УАЗ и «буханка» саперов укатили уже к вечеру. Я как раз с ужасом смотрел на баню, и думал, что там тоже есть чердак, когда у моей калитки кто-то энергично затопал:

— Германушкаа-а-а! — раздался голос Пантелевны.

 — Бедлам у тебя уже закончился?

— Закончился, Пантелевна!

— Заходи чай с пирогами пить!

— Зайду, Пантелевна!

Всё-таки дом, в котором живут женщины, очень сильно отличается от холостяцкой берлоги. Даже запах там другой — приятный. Девочки играли на полу с кошкой, которая ловила лапками бантик из бумажки на ниточке. Клавдия Пантелеевна слушала радио, Тася читала газету. «Маяк».

— Так ты у нас, выходит, Робин Гуд? Ловишь по лесам браконьеров? — подняла бровь она, положив разворот с моим материалом на стол.

— Нет, — отмахнулся я и отхлебнул чаю. — Робин Гуд сам был браконьером. Я — шериф Ноттингемский!

И откусил огромный кусок пирога с вареньем, и запил его чаем.

— Шерифа Ноттингемского я сегодня уже видела, — в глазах Таси плясали смешинки. — Такой крупный, видный мужчина, кажется — полковник, да? Так что шериф — это точно не про тебя.

— Тогда я — подлый Гай Гисборн.

Странствующий рыцарь и гроза Шервудского леса! — я воинственно взмахнул пирогом.

В общем — отлично посидели, даже история с минами как-то ушла на второй план. А когда я уже собрался уходить, Тася догнала меня в сенях, на секунду прижалась всем телом и прошептала на ухо:

— Не ложись без меня, дети уснут — я приду…

Домой я шел с совершенно пустой головой. По всему выходило — я пропал, окончательно и бесповоротно.

в которой звонит телефон

Инфильтрация прошла успешно, это стоило признать.

По крайней мере, все привыкли к изменившемуся поведению Геры Белозора и списывали это на привезенные из Москвы заскоки и таинственную незнакомку на шикарной «Волге», о которой уже судачила женская половина коллектива. Парни были гораздо более лаконичными и сдержанными.

Стариков спросил только:

— И как? — ухмыльнулся он.

— Охренительно, — закатил глаза я.

Вообще, мужской пол в этом вопросе гораздо скромнее женского, как выясняется.