Акула пера в СССР

 — она уже набрала в легкие воздуха, чтобы закричать, но увидев практически идиллическую картину, тут же разулыбалась. — Дети… Привет, Гера!

Домашний халат в голубенький цветочек шел ей ничуть не меньше яркого платья.

— Доброе утро, Тася! — помахал я рукой в ответ.

— А мы на ласядке катаимся! — заявила Ася и в подтверждение своих слов помахала петушком.

— А кашу кто есть будет? — строго спросила Таисия.

— Патамусьто! — не сдавалась двухлетняя обаятельная вредина.

— Давай мы скажем маме, что потом доедим конфеты, — рассудительно сказала Вася.

 — После каши. Тогда она не будет ругаться и разрешит нам еще покататься на лошадке.

— О! — этот аргумент убедил младшую, и она закивала головой, засунув в рот всего петушка целиком. — Холосё!

Я снял их по очереди с телеги и поставил на дорогу. Девочки побежали к маме, она приобняла дочерей за плечи и, наклонившись к ним, показала на Хаимову кобылку:

— Если вы быстро покушаете, то я дам вам по морковочке, и вы покормите лошадку!

— Ура-а-а! — снова запрыгала Васька, а Аська подхватила: — Уя-я-я!

Девочки были очень обаятельные.

И мама у них — обалдеть просто. Уходя за калитку, она послала мне украдкой воздушный поцелуй, а потом — вильнула попой! Вот честно, взяла и вильнула попой самым бесстыжим образом!

— Хороший тухес — тоже нахес! — хмыкнул Хаим. — Таки закончим пока с лучшей половиной человечества и займемся гешефтами, да?

— Да! — сказал я, и мы полезли на чердак.

Вообще-то в планах у меня было разгрузить не только и не столько чердак, но старый еврей подвернулся очень кстати, а потому тюки из старых простыней, полные одежды, ковров, отрезов ткани, полусгнивших одеял и подушек летели через чердачное окно прямо в тележку без всякой пощады.

Я планировал в ближайшем будущем разжиться деньгами и перестроить дом — а потому всё это барахло мне и на хрен не нужно было.

Перепачкавшись в паутине и птичьем дерьме, подравшись с дюжиной летучих мышей, вспотев и задолбавшись до крайности, мы с Хаимом уже решили было, что закончили, но цепкий еврейский взор вдруг высмотрел среди гор льняной тресты у края даха несколько полотняных мешков.

— Молодой человек, а таки шо лежит там? Может, шо-то такое, шо для меня конфета, а для вас дрек мит фефер?

— Ну, давайте посмотрим… — я полез в горы тресты и тут же принялся весь чесаться.

Отвратительная штука эта треста. Хуже только стекловата. Я ухватил один из мешков и потянул на себя.