Акула пера в СССР

Просто убегаю сейчас… — я разрывался между жгучим желанием разобраться с кладбищенским делом, довести такое многообещающее приключение до конца и возможностью побыть с Тасей еще какое-то время.

— А куда? — она склонила голову набок. А потом спохватилась и всплеснула руками: — Ой, прости, я лезу не в свое дело?

Очень изящно у нее это получается! Я даже залюбовался на секунду, а потом подошел, обнял и вдохнул чистый запах ее волос:

— Хочешь — скажу куда? Страшное дело, ей-богу! Но интересно, сил никаких нет.

Никогда не прощу себе, если не разберусь до конца.

— Нет, тогда не надо. Ты, главное, как вернешься — сразу ко мне зайди. Чтобы я не волновалась! Даже если это будет поздно ночью.

— Я, может, сразу на работу…

— Отговорки не принимаются! Я должна первая узнать, что мой мужчина вернулся с победой и принес голову дракона!

— Твой мужчина? — мои руки уже жили собственной жизнью, и тело Таси явно отзывалось на ласку. — А ты, выходит, моя женщина?

— Ты что, против? Хм… Кажется — за! Всё, на этом всё, Гера! — Она отстранилась, слегка растрепанная, запыхавшаяся и до невозможности притягательная.

 — Дети ждут… Я вообще-то к тебе зашла, чтобы в баню напроситься с девчатами!

— Вот ключ от дома, вот — от бани, полотенца чистые — вот в этом шкафу…

— А код от сейфа? — хихикнула Тася.

— Сейфа нет, все деньги — в верхнем ящике стола, он ключом от шкафа открывается! — ответил ей в тон я. — А вот это твое «всё» — это насовсем всё, или как?

— Это пока всё, — засмущалась она.

— А потом — не всё! Хватит меня в краску вгонять, я, между прочим, не железная! Пойду я от тебя!

Но не пошла.

Наоборот — прильнула, чмокнула в щеку, выхватила ключи и только потом упорхнула. Ну-у-у вот правда — хоть бери и женись! «Чего тебе еще, собака, надо?» — как говорил Иван Васильевич в легендарном фильме.

Надо, оказывается. На кладбище, например, переться среди ночи!

Сидя на холодной жестяной крыше заброшенного склада, который вплотную прилегал к кладбищенской ограде, я совершенно четко и ясно осознавал, что очень зря не взял с собой термос.

Или водки. С другой стороны, термосы нынче были сплошь со стеклянными колбами, а водка притупляет сознание и создает иллюзию тепла, расширяя, а затем сужая сосуды, так что, бахнув грамм пятьдесят, замерзнешь только хуже.

Глаза к темноте практически привыкли, ночь была лунная, и я отчетливо видел могилу бывшего директора «Термопласта» с временным металлическим памятником-тумбой, горой цветов и венков.