Акула пера в СССР

Так что материал по кладбищенскому расследованию я набирал уже в самом конце рабочего дня, и здесь даже если бы небеса обрушились мне на голову, я бы не отлепился от печатной машинки. Потому что — увлекся. И история получалась на самом деле жуткая, Стивен Кинг мог бы мной гордиться.

— Гера, — зашла в кабинет Арина Петровна, — Что там с заметкой?

— Вот! — похлопал я по листочку справа от себя.

— А это что ты пишешь? Да тут строчек пятьсот, не меньше!

— Сие тайна великая есть!

— Мне твои тайны график срывают! Потом внештатники по тысяче раз звонят и спрашивают — почему то не поставили, почему этого в номере не увидели…

— Ну, не хотите — не берите.

Отправлю в «Мурзилку», пусть детки на ночь почитают… Эмоции будут незабываемыми!

— Куда ты влез, Гера? И куда ты тянешь моего папу? — нахмурила бровки Ариночка Петровночка.

— Просил тебя в гости загулять.

— Что — уже всё готово?.. — брякнул я.

— Что — готово? А ну, признавайся, Белозор! На тебя я давно рукой махнула, а папа мне вообще-то нужен живой и здоровый!

Рукой она на меня махнула… Это в каком это смысле? Чего на меня рукой-то махать, мне и так вроде нормально жилось… Но сказал я совсем другое:

— Да там одну штуку его просил собрать, из радиотехнической области… Ничего такого.

Я ему детали заказывал, из Москвы. Вот, он, наверное, что-то и сделал. Ты не думай — я заплачу!

— Заплатит он. Так что мне ему передать?

— А зачем передавать? Давай вместе после работы пойдем, я заскочу к нему, заберу — да и всё.

Ответственный секретарь смотрела на меня как на идиота.

— Так. А сейчас в чем дело? — спросил я.

— Ты на часы смотрел? После работы уже полтора часа назад было!

Я глянул на запястье левой руки и обалдел: действительно, натикало аж семь часов!

— Ну, мне еще минут пятнадцать нужно, — развел руками я.

Не допишу сейчас — значит, не допишу никогда.

— Ладно, я с документами пока поковыряюсь, потом постучишь в кабинет — и пойдем.

Когда мы выходили из редакции, стояли глубокие сумерки: конечно, прошло гораздо больше пятнадцати минут!

в которой женщины остаются женщинами

Я шел домой весь в мыслях о великом.

О великих свершениях, великих людях, великих деньгах. На плече у меня тяжким грузом лежал полуразобранный металлоискатель, в сумке ожидали своего часа четыре порции мороженого. Две вафельки, а посередине — пломбир! Очень вкусно.

В общем, несмотря на темноту, на душе было светло. Даже собаки не гавкали, хотя обычно по Слободке двигаешься под аккомпанемент дружного хора хвостатых артистов.