Но самое главное, я должен иметь защищенный наблюдательный пункт и следить за всем происходящим по крайней мере в течение часа до начала встречи. Есть такой пункт. Если ""друг"" доложил о встрече, если полиция готова следить, то вокруг места встречи возможно какое-то подозрительное движение.
Жду час. Ничего подозрительного не происходит. В 20:54 появляется он. Один. В желтом ""Ауди-100"". Номер машины запоминаю. Это важная деталь.
Никто не подъехал вслед за ним.
Он заходит в ресторан, оглянувшись по сторонам. Это хороший признак.
Если мой новый знакомый обратился в полицию и теперь действует под ее контролем, он бы не озирался. Человек, вовлеченный в какие-то тайные дела, не должен озираться по сторонам. Но я ему об этом не скажу. Будут другие встречи. С ним потом будет работать кто-то другой. Его всегда будут контролировать. Так пусть озирается. Нам от этого спокойнее. Значит, он в дружбе с полицией не состоит.
В 21:03 я покидаю свой наблюдательный пост и захожу в ресторан. Мы улыбаемся друг другу.
Самое главное сейчас — успокоить его, открыть перед ним все карты или сделать вид, что все карты раскрыты. Человек боится только неизвестности. Когда ситуация ясна, человек перестает боятся. А если не боится, то и глупостей не делает.
— Я не собираюсь вовлекать вас ни в какие аферы.
В этой ситуации говорю ""я"", а не ""мы"". Говорю от своего имени, а не от имени организации. Не знаю почему, но это действует на завербованных агентов гораздо лучше. Видимо, слова ""мы"", ""организация"" пугают человека.
Ему хочется верить, что во всем мире о его предательстве знают только он и еще один человек. Только один. Этого не может быть. За моей спиной — сверхмощная структура. Но мне запрещено говорить ""мы"". За это меня карали в Военно-дипломатической академии.
— Я готов платить за ваш прибор. Он нужен мне. Но я не настаиваю.
— Почему вы решили, что я буду работать на вас?
— Мне так кажется. Отчего же нет? Полная безопасность. Хорошие цены.
— Вы действительно готовы заплатить сто двадцать тысяч долларов?
— Да.
Шестьдесят тысяч — немедленно. За то, что вы меня не боитесь. Еще шестьдесят тысяч — как только я проверю, что прибор действует.
— Когда вы сможете в этом убедиться?
— Через два дня.
— Где гарантия, что вы заплатите вторую половину суммы?
— Вы очень ценный человек для меня. Я надеюсь получить от вас не только этот прибор. Зачем мне вас обманывать на первой же встрече?
Он смотрит на меня, слегка улыбаясь. Он понимает, что я прав.
