А я смотрю на своего первого агента, завербованного за рубежом. Безопасность своей прекрасной страны он продает за тридцать сребреников. Это мне совсем не нравится. Я работаю в добывании оттого, что нет у меня другого выхода. Такова судьба. Если не здесь, то в другом месте система нашла бы для меня жестокую работу. И если я откажусь, меня система сожрет. Я подневольный человек. Но ты, сука, добровольно рвешься нам помогать. Если бы ты встретился мне, когда я был в СпН, я бы тебе, гад, зубы напильником спилил.
Вдруг я вспоминаю, что агентам положено улыбаться.
И я улыбаюсь ему:
— Вы не европеец?
— Нет.
— Я думаю, что нам не надо встречаться в вашей стране, но не нужно и в Швейцарии. Что вы думаете по поводу Австрии?
— Отличная идея.
— Через два дня я встречу вас в Австрии. Вот тут, — протягиваю ему карточку с адресом и рисунком отеля. — Все ваши расходы я оплачу. В том числе и на ночной клуб.
Он улыбается. Но я не уверен в значении улыбки: доволен, недоволен? Я знаю, как читать значение всяких улыбок.
Но тут, в полумраке, я не уверен.
— Прибор с вами?
— Да, в багажнике машины.
— Вы поедете в рощу вслед за мной, и там я заберу ваш прибор.
— Не хотите ли вы меня убить?
— Будьте благоразумны! Мне прибор нужен.
""На хрена мне твоя жизнь? Ты мне живой нужен"", — добавляю уже про себя. Я на первом приборе останавливаться не намерен. Зачем же убивать? Миллион готов платить. Давай только товар.
— Если вы готовы платить так много, значит, ваша военная промышленность на этом экономит. Так?
— Совершенно правильно.
— За первый прибор вы платите сто двадцать тысяч, а экономите себе миллионы.
— Правильно.
— В будущем вы заплатите мне миллион, а себе сэкономите сто миллионов. Двести. Триста.
— Именно так.
— Это эксплуатация! Я так работать не желаю. Я не продам вам свой прибор за сто двадцать тысяч.
— Тогда продайте его на Западе за пять с половиной тысяч. Если у вас его купят. Если вы найдете покупателя, который вам заплатит больше, чем я, дело ваше. Я не настаиваю. Я тем временем куплю почти такой же прибор в Бельгии или в США.
"
"Это уже блеф. На крупную фирму не пролезешь. Ребра поломают. Нет у меня другого выхода к приемникам отраженного лазерного луча. Но я спокойно улыбаюсь. Не хочешь — не надо. Но ты не монополист. В другом месте куплю. Достаю бумажник:
— Эй, гарсон! Счет, пожалуйста!
Он смотрит мне в глаза. Долго смотрит. Потом улыбается. Сейчас свет падает на его лицо, и поэтому я уверен, что улыбка не таит в себе ничего плохого.
