Он становится обычным, таким, как все. Даже если вражеская разведка возьмет этого предателя на службу, все равно он не находит утраченного чувства превосходства над окружающими, ибо на Западе служба в разведке не считается высшей честью и почетом. Правительственный чиновник, козявка, ничего более.
— Никогда об этом не думал…
— Думай об этом. Всегда думай. Богатство относительно. Если ты по Москве ездишь на ""Ладе"", на тебя смотрят очень красивые девочки. Если ты по Парижу едешь на длинном ""Ситроене"", на тебя никто не смотрит.
Все относительно. Лейтенант на Дальнем Востоке — царь и бог, повелитель и властелин, распоряжающийся жизнями других людей. Полковник в Москве — пешка, потому что тысячи других полковников рядом. Предашь — потеряешь все. И вспомнишь, что когда-то ты принадлежал к могущественной организации, был совершенно необычным человеком, поднятым над миллионами других. Предашь — почувствуешь себя серым, незаметным ничтожеством, таким, как и все окружающие. Капитализм дает деньги, но не дает власти и почестей.
Среди нас находятся особо хитрые, которые не уходят на Запад, но остаются, тайно продавая наши секреты. Они имеют деньги капитализма и пользуются положением сверхчеловека, которое дает социализм. Но мы таких быстро находим и уничтожаем.
— Я знаю. Пеньковский…
— Не только. Пеньковский всемирно известен. Многие неизвестны. Владимир Константинов, например. Он вернулся в Москву в отпуск, а попал прямо на следствие. Неопровержимые улики. Смертный приговор.
— Его сожгли?
— Нет. Он просил его не убивать.
— И его не убили?"
"— Нет, не убили. Но однажды он сладко уснул в своей камере, а проснулся в гробу. Глубоко под землей. Он просил не убивать, и его не убили. Но гроб закопать обязаны. Такова инструкция. Иди, Виктор Богданыч. Успехов тебе. И помни, что в ГРУ количество предателей гораздо ниже, чем в КГБ. Храни эту добрую традицию.
6
В Мюнхене снег. Небо лиловое. И еще сыплет из снежной свинцовой тучи. Спешат бюргеры. Носы в воротники прячут. Елки. Елки кругом. Вокруг фонарей гуще снежинки, крупнее.
Укрывает снег грязь и серость цивилизации. Все чисто, все без грязных пятен, даже крыша Дойче Банка. Тихо и тепло, когда снег валит. Если прислушаться, то можно услышать шорох белых мягких кристаллов. Слушайте, люди, как снег падает! Эй, бюргеры, да куда же вы торопитесь? Остановитесь. Чисто и тихо кругом. Ни ветра пронзительного, ни визга тормозов. Только тишина над белым городом.
Мягкие теплые снежинки падают мне на лицо. Я люблю их.
