Судьба любого офицера в ГРУ и в КГБ в его руках.
Старая площадь. Памятник гренадерам. Милиция кругом. Люди в штатском. Группами. Серые плащи. Тяжелые взгляды. Подъезд № 6. Предъявите партийный билет.
— Суворов, — читает прапорщик в синей форме.
— Виктор Богданович, — отзывается второй, найдя мою фамилию в коротком списке.
— Да, — подтверждает первый. — Проходите.
Третий прапорщик провожает меня по коридору.
Сюда, пожалуйста, Виктор Богданович. Ему, охраннику, не дано знать, кто такой Виктор Богданович Суворов.
Он только знает, что этот Суворов приглашен в Центральный Комитет на беседу. С ним будут говорить на седьмом этаже. В комнате 788. Охранник вежлив. Пожалуйста, сюда.
Вот они, коридоры власти. Сводчатые потолки, под которыми ходили Сталин и Хрущёв. Под которыми ходит товарищ Брежнев. Центральный Комитет — это целый город. Центральный Комитет — это государство в центре Москвы. Как Ватикан в центре Рима.
Центральный Комитет постоянно строится. Несколько зданий соединены между собой, и все свободные дворики и переходы застраиваются все новыми белыми коробками.
Странно, но со Старой площади этих белоснежных зданий почти не видно. Вернее, они видны, но не бросаются в глаза. На Старую площадь смотрят огромные окна серых дореволюционных зданий, соединенных в одну непрерывную цепь. Внутри же квартал Центрального Комитета не так суров и мрачен. Тут смешались все архитектурные стили.
Чистота ослепительная. Ковры красные. Ручки дверей — полированная бронза. За такую ручку и взяться рукой страшно, не испачкать бы.
Лифты бесшумные. Пожалуйста, сюда. Подождите тут."
"Передо мной огромное окно. Там, за окном, узкие переулки Замоскворечья, белый корпус гостиницы ""Россия"", золотые маковки церквей, разрушенных и вновь воссозданных для иностранных туристов. Там, за окном, громада Военно-инженерной академии. Там яркое солнце и голуби на карнизах. А меня ждет Кир.
— Заходите, пожалуйста.
Кабинет его широк. Одна стена — стекло. Смотрит на скопление зеленых железных крыш квартала ЦК.
Остальные стены светло-серые. Пол ковровый — серая мягкая шерсть. Стол большой, без всяких бумаг. Большой сейф. Больше ничего.
— Доброе утро, Виктор Богданович.
Ласков, зараза.
— Доброе утро, Кир Гаврилович.
Не любит он, чтобы его генералом называли. А может быть, любит, но не показывает этого. Во всяком случае приказано отвечать ""Кир Гаврилович"", а не ""товарищ генерал"". Что за имя? По фамилии украинец, а по имени — ассирийский завоеватель.
