В ответ я от нечего делать выучил блатной жаргон и манеру поведения. Хоть какое-то развлечение.."
"И вот сейчас мне это пригодилось. Несмотря на пробудившуюся магию, я решил «прикинуться ветошью», и на все подозрительные взгляды своего конвоира только лучезарно улыбался.
— Бумагу, так бумагу, — буркнул штабс-капитан, завершая разговор. — У меня инструкции. Перестраивайте маршрут.
Капитан, сплюнув за борт, направился к штурвалу, а конвоир, заметив моё внимание, подошел и криво усмехнулся.
— Как путешествие, Аквилон? Не видеть вам больше столицы, как своих ушей! Там куда мы плывем, нет ничего кроме болот, комаров, да гадюк.
Привыкайте!
Обер-майор в полной мере наслаждался возможностью поглумиться над аристократом, оказавшимся в столь неприглядном положении.
Я медленно перевёл взгляд на него, не произнося ни слова. В эти дни я обнаружил, что молчание пугает людей сильнее любых угроз. Особенно когда смотришь прямо, не моргая. Откуда в моей голове родилась такая информация — я сам не знал, но успешно её использовал.
Конвоир выдержал несколько секунд, затем отвернулся и поспешно удалился в сторону капитанской рубки, бормоча что-то о сумасшедших магах.
* * *Баржа отчалила от столичного речного вокзала всего час назад.
«Серебряная чайка» считалась довольно крупной по меркам речного флота — массивное тридцатиметровое судно с широким плоским днищем и потертыми тёмными бортами. В носовой части возвышалась двухэтажная надстройка с капитанской рубкой, защищенной медными молниеотводами, а по центру баржи — единственная мачта с небольшим треугольным парусом, который использовался скорее как дань традиции, чем для реальной тяги.
Основной движущей силой служил «русалочий камень» — магический артефакт, установленный под килем, который буквально притягивал воду перед баржей и выталкивал позади, позволяя судну двигаться даже против течения. Капитан управлял им через медную панель с рычагами и кристаллическими индикаторами, размещённую в рубке.
Всё это магическое великолепие обслуживала команда из двенадцати человек — от седобородого механика, единственного, кто понимал все тонкости работы «русалочьего камня», до неопытных юнцов-матросов, которые только драили металлические детали такелажа, и выполняли функции в духе «подай-принеси».
Когда баржа сделала первую остановку у небольшой пристани, я остался стоять у борта, наблюдая, как суетится команда.
