Алая нить

Именно мама была тем садовником, который рыхлил землю, подкармливал ее удобрениями, сажал семена и ухаживал за молодыми побегами. Именно мама так подбирала растения, чтобы они цвели круглый год и наполняли дворик обилием ярких красок.

Сьерра помнила часы, проведенные с матерью во дворе под лучами солнца, когда она играла со своим маленьким железным ведерком и лопаточкой, а мама в это время выпалывала сорняки и нездоровые ростки и отщипывала отжившие свой век головки цветов. Она помнила даже день, когда мама посадила вьющийся дикий виноград и осторожно подвязывала зеленые завитки усиков к решетке.

Теперь растение разрослось и покрыло всю заднюю стену дома.

Без мамы здесь все одичает, зарастет, погибнет.

Облака надвинулись на солнце, отбрасывая тени на дворик.

— Надеюсь, дождя больше не будет, — тихо произнесла Сьерра.

— Солнечная погода не может стоять вечно, в противном случае цветы погибнут из-за недостатка влаги.

Даже сейчас, страдая от боли, находясь на смертном одре, мама во всем видела что-то хорошее.

Сьерра почувствовала жжение в глазах, в горле запершило от сдерживаемых слез. Она приложила руку к груди в отчаянном желании снять тяжесть душевной скорби, которая все усиливалась и нести которую с каждым днем становилось все труднее. Она задыхалась. Если так невыносимо больно час за часом наблюдать угасание жизни мамы, как жить дальше, когда ее не станет?

— Сьерра, — тихо позвала Марианна.

Увидев беспомощное движение ослабевшей руки, Сьерра встрепенулась:

— Что, мама? Тебе неудобно? Может, принести что-нибудь?

— Сядь, родная, — попросила мама.

Сьерра повиновалась и попыталась улыбнуться, нежно взяла ее руку в свои ладони.

— Я хочу, чтобы ты для меня кое-что сделала, — тихо продолжила мама.

— Что, мама? Что я могу сделать?

У Сьерры перехватило дыхание. Ей пришлось плотно сомкнуть губы, чтобы не закричать. Она призвала всю свою волю, но глаза наполнились слезами.

— Я люблю тебя, — выдавила она судорожно.

Сьерра склонилась, положила голову на грудь матери и заплакала.

Марианна провела рукой по волосам дочери, и рука ее застыла, обессилев.

— Я тоже тебя люблю. Ты всегда была для меня Божьим благословением.

— Как бы мне хотелось вернуться назад в детство, я сидела бы во дворе в погожий солнечный денек, а ты в это время работала бы в саду.

Рука матери задрожала от слабости.

— Каждый период нашей жизни драгоценен, Сьерра. Даже этот. Дверь не захлопнется передо мной. Она открывается, и с каждым моим вздохом все шире.