Алая нить

— Ты слегка загорела сегодня, тебе это очень идет.

Рон знал, что сказать, чтобы придать ей уверенности.

— Может, я наконец стану похожей на истинную жительницу Калифорнии, — улыбнулась Сьерра, польщенная его искренним комплиментом.

— Ты и такая, как есть, выглядишь потрясающе, Сьерра.

Он не мог сказать ничего более милого ее сердцу. Униженная, оскорбленная уходом Алекса, она считала себя полной неудачницей, несостоявшейся женой, матерью и женщиной. Но заглянув в глаза Рону, она увидела, что этот мужчина ценит ее.

Сьерре хотелось поблагодарить его за все — за морскую прогулку, за его самоотдачу, за то, что всегда внимательно выслушивал ее, за заботу о ней. Она почувствовала, что он стал для нее близким и очень дорогим человеком.

Как только она осознала это, необъяснимая тревога мурашками пробежала по коже.

Его глаза заблестели, а ее вдруг обдало жаром.

Рон неохотно сделал шаг назад.

— Увидимся в понедельник утром, — проговорил он, улыбаясь как-то просто и нежно. Он вышел и закрыл за собой дверь.

Встревоженная, сбитая с толку, Сьерра нахмурилась. Что, собственно, сейчас произошло? Неужели ей так отчаянно хотелось вновь ощутить себя женщиной? Возможно, именно поэтому в ее воображении такой мужчина, как Рон Пейрозо, превратился в романтического рыцаря? Смешно! Бедняга просто по-дружески к ней относится и добр по натуре. Нет никакой причины искать во всем этом нечто большее.

Она шагнула к двери и открыла ее.

Он остановился на середине подъездной аллеи.

— Спасибо тебе, — улыбнулась Сьерра.

Душевная тревога чуточку улеглась. Она стояла на пороге, пока Рон не сел в «мерседес». Он помахал ей рукой, как только развернулся.

Сьерра закрыла дверь. Прежде чем принять душ и лечь спать, она пошла к детям, чтобы пожелать им спокойной ночи, на ходу собирая раскиданные повсюду вещи.

Я спросила ее, не съела ли она чего-нибудь по дороге, но получила отрицательный ответ. Если Дебора переест ягод, у нее всегда начинает болеть живот. Она говорит, боль, кажется, сильнее в правом боку.

Я уложила Дебору в повозке, где не так пыльно, и теперь сижу рядышком, жду, пока у нее не спадет температура. Немного погодя снова заглянет Риз Мерфи.

Я так боюсь и не знаю, чего больше. Поначалу мне казалось, что мной движет лишь гнев. Ошибалась. Страх — вот что главное. Дома я всегда знала, с чем могу столкнуться. Я знала врага в лицо. Здесь же с каждым днем тебя подстерегает новая опасность, и ты не знаешь, откуда она появится.