Алая нить

Она не раз слышала эти слова от матери. Но только теперь, совершенно необъяснимым образом, все это обрело смысл, заполнило пустоты ее жизни. «О!» — вздохнула ее душа. Пастор говорил, и слова его жгли Сьерру. Она почувствовала, сдавило горло, но сердце ее было открыто. Томимая жаждой, блуждающая во мраке, она испила наконец живительной воды Слова.

— Почему ты плачешь? — зашептал Клэнтон, смущенный и обеспокоенный.

Она улыбнулась ему и пожала плечами. Не время было сейчас объяснять, что она ощущала. Единение.

Сьерра стала частью чего-то грандиозного и приводящего в восторг. Частью какого-то целого. Она попыталась остановить поток слез, но они текли, как очищающий бальзам. Скорбь изливалась из нее, и душа наполнялась неодолимой тягой к Богу. В ней пробудились надежда и уверенность, что все будет хорошо.

Как можно было ощущать такую волю к жизни сегодня, если всего два дня назад она страстно желала смерти?

Прихожане поднялись с мест, чтобы петь, и она встала вместе со всеми, неуверенно перебирая в памяти слова, тогда как чувства требовали молчания.

Она не могла прочесть ни слова, не могла произнести ни звука, но все это не имело значения. Сердце пело. Каролина стояла рядом, толком ничего не осознающая и увлеченная маленьким Шоном, тогда как Клэнтон, по другую руку, переминался раздраженный и совершенно уверенный, что мать сходит с ума. Она нежно улыбнулась и обняла его.

— Я люблю тебя, — прошептала Сьерра.

— Давай уйдем, — зашипел сын в ответ.

— Нет, мы остаемся. Навсегда.

Божьих рук дело, конечно. Воистину. Это Он привел ее к резкой, с взвизгом автомобильных покрышек, остановке на обочине лос-анджелесской магистрали, и это Он отвел ее от самоубийства. И сделал Он это потому, что любил ее и ни за что не позволил бы ей так уйти.

Сьерра чуть не рассмеялась, когда ее осенила догадка. Ведь он стояла тогда на священной земле и даже не подозревала об этом.

— Наконец-то все закончилось, — вырвалось у Клэнтона по дороге домой.

— Тебе придется привыкать к этому.

Мы еще вернемся.

— Здорово! — воскликнула Каролина.

И заслужила испепеляющий взгляд брата.

— Ты хочешь, чтобы мама опять разрыдалась?

— Я попытаюсь держать себя в руках.

Той ночью Сьерра лежала в постели и думала, что ей необходимо внести в свою жизнь кое-какие изменения. Не терпящие отлагательств изменения. В первую очередь, ей нужно уволиться — работать с Роном она уже не может, не хочет делать вид, будто не знает, какие чувства он к ней испытывает.