Алая нить

Я долго злилась из-за нашего переезда и взвалила непомерный груз на плечи папы. Он просто устал от всего этого.

Клэнтон слегка повернул голову и взглянул на мать.

— Ты все еще любишь его?

Слезы все-таки навернулись на глаза, но она улыбнулась, гладя сына по волосам. Темным, как у Алекса.

— Он твой отец, Клэнтон. Как я могу не любить его? — Она взяла руку сына. — Он поступил нехорошо, родной мой, но и я не все делала правильно. Оглядываясь назад, я вижу, как много ошибок совершила.

— Ты никогда не делала ничего плохого.

— Представь себе, делала. Я упрямо хотела, чтобы все было по-моему. — Она погладила его по щеке. Сердце ее разрывалось при виде невыносимой муки в глазах сына. Ненависть и любовь всегда рядом. — Если ты не можешь простить его ради себя, родной мой, может, простишь его ради меня?

Клэнтон снова отвернулся. Он всегда был упрямым. Как и она. Как и Алекс. С болью в сердце она встала и поправила ему одеяло.

— Я люблю тебя, Клэнтон, — она нагнулась и поцеловала сына в висок, — и отец тебя тоже любит.

Мы даже не догадывались об этом, пока не увидели реку. Подъем был таким медленным, постепенным, и вдруг эта бескрайняя ширь перед тобой, так что начинаешь понимать — ты на вершине огромной гряды. Сейчас очень холодно, сухо и ветрено. Какой тяжелый и долгий день!

Каванот и Джошуа подстрелили трех антилоп. Это хорошая еда. Я так горжусь моим Джошуа!

Мы пересекли реку Биг-Сэнди и сделали привал, чтобы дать отдых скотине. Я затеяла стирку. Артемизия присоединилась ко мне на берегу реки.

Когда наш поход только начался, она выглядела крепкой, здоровой женщиной. Теперь же она так исхудала, что легкий ветерок может ее просто сдуть. Говорит, что чувствует себя намного лучше. Но выглядит совсем больной.

Всю прошлую неделю нам пришлось несладко. Мы переходили через высокие горы, глубокие овраги и узкие ущелья. И через быстрые горные речки. А еще приходилось чинить повозки. Один из волов издох прошлой ночью, и до утра доносился непрекращающийся вой волков.

Я почти не спала. Сегодня ночью дела обстоят не намного лучше из-за раздражающего писка москитов, да еще Генри и Мэттью мутузят друг друга. Пришлось сесть и начать писать, иначе бы я дала обоим по хорошей затрещине.

Бет снова чувствовала себя неважно сегодня. Температура то поднимается, то падает. Дала ей немного хинина и уложила спать.

У меня новые мокасины, которые мне очень нравятся. Туфли я сносила до дыр, а мои ботинки носит Генри.