Алая нить

Клэнтон промчался мимо нее в свою комнату, впопыхах избавляясь от футбольного снаряжения.

— У меня даже дыхание перехватило, Сьерра, — признался Рон и наклонился, чтобы поцеловать ее в щечку. Сьерра почувствовала легкую грусть; комплимент Рона не имел и доли той силы воздействия, которую имели слова Алекса. Когда Рон выпрямился, она уловила едва заметную перемену в его лице и поняла, что он увидел ее экс-мужа. Она намеренно взяла Рона под руку.

— Рон, это Алекс. Алекс, рада представить тебе Рона Пейрозо, очень дорогого мне друга.

Рон протянул руку. На долю секунды Алекс замялся, перед тем как ответить рукопожатием. Ни один из них ничего не сказал. Слишком были поглощены друг другом, прикидывая, чьи достоинства лучше. Сьерра знала, при иных обстоятельствах они смогли бы хорошо поладить друг с другом. Возможно даже, они могли бы сдружиться. А сейчас общим интересом у них была только она, и интерес этот никак не способствовал их сближению.

Сьерра оставила руку Рона и подхватила перчатки и сумочку.

Алекс понял язык жестов и резко положил руки в карманы.

— Желаю хорошо повеселиться.

Сьерра и Рон направились к выходу. Рон кивнул Алексу, открыл перед Сьеррой дверь.

— Приятно было познакомиться с вами, Алекс.

Она не обернулась. Не посмела.

Ни Рон, ни Сьерра не говорили об Алексе. На протяжении всего пути в центр города Рон посвящал ее в детали проектов лос-анджелесского отделения «Аутрич».

— Гости будут задавать вопросы, — пояснил он и рассказал все новости, дабы быть уверенным, что она знает все, что происходит в настоящее время.

По прибытии на званый вечер Сьерра заняла свое место рядом с Роном и приступила к выполнению обязанностей хозяйки. Приветствуя гостей, она обратила внимание на то, что узнает многие лица и имена. Некоторые задерживали ее руку в своей и забрасывали комплиментами без счета. Рон поддразнил ее позднее, во время ужина:

— Мне следовало прихватить кнут, чтобы сдерживать всех этих дикарей.

Сьерра очень гордилась Роном и находилась под глубоким впечатлением от того, как он стоял на подиуме, как легко и непринужденно приветствовал высокое собрание, как без единой запинки произнес вступительную речь и открыл вечер. Он с такой же легкостью и простотой держался перед целым легионом сильных мира сего, с какой он обычно вел себя с детьми, найденными им в гетто и под эстакадами.