Алая нить

А тут папа со своей отповедью по телефону. Я, конечно, понимал, что он прав, но я терпеть не могу, когда меня отчитывают и указывают мне, что делать. Так случилось, что к тому времени, когда я приехал туда, я уже был на взводе и настроен воинственно. У меня были наготове тысячи оправданий и аргументов. После панихиды мы с папой крупно поссорились. Он заявил, что ему стыдно за то, как я обращаюсь с тобой. А письмо твоей матери стало последней каплей. Это было невыносимо.

— Что же было в письме?

— Она написала, что всегда знала, с того момента, как увидела нас вместе, что я тот человек, который тебе нужен.

 — Он помолчал и затем добавил сдавленным голосом: — Она написала, что всегда любила меня и гордилась мною как сыном.

Они проболтали за полночь, из-за чего утром у Сьерры были воспаленные глаза. После обычного рабочего дня она пришла домой, приготовила обед для детей и прилегла на диван почитать Библию. Когда она очнулась, разбуженная Клэнтоном и Каролиной, было уже десять часов вечера.

— Мы идем спать, — сказал Клэнтон.

Сьерра попыталась вернуть себе ясность мыслей и рывком поднялась с дивана.

— Я вовсе не собиралась спать. Который час?

— Недавно звонил папа, — сообщила Каролина. — Он будет звонить тебе в десять тридцать.

Они оба поцеловали мать перед сном и поднялись наверх.

Сидя в ожидании телефонного звонка, Сьерра принялась разглядывать лоскутное одеяло Мэри Кэтрин. Ее вдруг осенило, что не только чувства ее подверглись изменениям, но и то, как она смотрела на мир и происшедшие события.

Она вспомнила экстаз первых месяцев после обращения в христианство. С ранних лет ей много рассказывали об Иисусе, и только теперь она поняла, Кто Он есть. Творец, Спаситель, Всемогущий, Царь царей, Господь господствующих. Это озарило ее сознание, как вспышка звезды на небе. Жаркий белый свет ослепил ее на некоторое время. Ее так поразило неожиданное просветление в мыслях, а душа так сильно тянулась ко Христу, что все остальное она была не в состоянии видеть отчетливо и ясно. Сьерра даже и не пыталась увидеть. Она знала только одно: Иисус любит ее. Алекс не любит, а вот Бог — да. После долгих месяцев скорби и полного хаоса она тогда почувствовала себя счастливой. Полной надежд. И в придачу ко всему защищенной.

А потом Алекс вернулся в ее жизнь, вновь расшатывая с таким трудом построенный фундамент. Она уже успела привыкнуть к жизни без него. Рон находился здесь же, рядом, окрыленный любовью, готовый в любую минуту выйти на сцену и сыграть главную роль.