Алая сова Инсолье 2 (СИ)

— Эти плечи! Ох, а штаны как обтягивают…

— Имран, веди себя прилично, — строго шикнул на нее паладин и надвинул на голову девушки капюшон. Потом вздохнул так тяжко, словно он усталый воспитатель младшей группы новой братии на прогулке через деревенскую ярмарку. Еще раз проверил, хорошо ли сидит сестрица, крепко ли привязан ишак к свинячьему хвосту, и повернулся ко мне. Кажется, собирался и меня то ли пощупать, то ли укутать, то ли…

— Клюв подберите, — вдруг попросила отгороженная от соблазна капюшоном Элле. У нее даже голос более трезво прозвучал.

— В смысле? — встрепенулся Паоло.

— Клюв от козодоя, — вздохнула девушка и махнула меховой полой в сторону озера. — Остальное растворилось. А клюв остался. Филиппу наверняка понравится такой сувенир. Надо же его как-то отблагодарить.

Клюв, торчавший на мелководье, оказался не клювом, а целым черепом. Птичьим. Но ужасно необычным. И хотя Паоло с Инсолье дружно плевались и ругались, я все равно заботливо вытерла трофей подолом платья, завернула в носовой платок и спрятала в карман.

Где еще я найду такой занятный сувенир? У него даже череп будто в очках — в глазницах дополнительные костяные круги…

Впрочем, сувениры быстро отошли на второй план, когда я все же протрезвела. А случилось это довольно скоро, когда мы выбрались на поверхность. Хотя, казалось бы, к озеру мы пробирались едва ли не неделю, как смогли проделать весь обратный путь меньше чем за сутки с небольшим? Или я проспала на спине Хрюши дольше, чем мне сказал Инсолье?

Кстати, именно Хрюша был первым, кого я уже осознанно рассмотрела своими глазами, без странной розовой пелены с наложенным на все эффектом магических нитей.

Привыкший организм непроизвольно включал магическое зрение. Потому в первые секунды после пробуждения я даже испугалась, заметив привычную картину. Неужели наши старания были зря?

Но нет, просто не открыла веки. Отвыкла за время слепоты. Вроде бы рефлекторное действие, а у меня этот рефлекс атрофировался. Пришлось его сознательно пробуждать.

И вот тут меня поджидали новые открытия.

Начнем с того, что шерсть Хрюши оказалась не черной, не коричневой и даже не рыжей. Это просто в моей голове были такие нити, вот они и мешались в его шерстинках, обозначая некий усредненно-бурый оттенок с перепадами от более светлых к более темным тонам.

В новом зрении кабан оказался серо-стальной в черных пятнах с ядовито-зелеными каемками. Такого же цвета были кончики рогов и копыт. Ну… я помню, что мы его как-то под корову красили.