Алая сова Инсолье (СИ)

А лавка с мылом — что может быть банальнее для женщины?

Первый найденный мной прилавок с банными принадлежностями сразу пришлось отсеять. Запах трав там, конечно, был, но тут мыло скорее воняло, чем пахло. И как продавец ни нахваливал свой товар, даже «заморские парфюмы» не пришлись мне по нюху. Нет, обычную мяту для себя я бы купила. Но запах в каморке пропавшего мальчика был тоньше и сложнее. А значит — заметно дороже.

Вот по «дорогому» адресу недовольный лавочник меня и отправил. Заявил, что раз я такая привередливая, то лавка южных благовоний на центральной площади — для меня.

Если, конечно, денег хватит. А то на богатую госпожу я не похожа. Да что там, я, по мнению обиженного лавочка, даже на местную куртизанку не тянула, чтобы в центре отовариться.

Но я его все равно поблагодарила, вышла из мыльной лавки и застыла в нерешительности, прислонившись спиной к теплой стене дома, чтобы не мешать тем, кто идет мимо.

В самый центр дойти можно. И я даже не заблужусь. Но народу там — очень плотная толпа.

И мне в такой неуютно. Даже поблизости — и то не по себе. Что делать?

— Мяу. — На плечо из кармана вскарабкался котенок. Мне кажется или она как-то слишком быстро растет? — Мя-а-ау.

Очень странно, но я поняла, чего хочет маленькое существо. Перейти дорогу и завернуть за угол, а там…

— Убери эту гадость обратно. Я тебе раз двадцать повторял, что кошек тут не любят. Даже белых. А если и держат, чтоб мышей ловили, то на руки никогда не возьмут. Этот комок шерсти сделает тебя центром внимания всего народа.

А там уже и разоблачение, и гонение, и костер…

— Зато она тебя нашла. — Я подставила ладонь, и котенок послушно переступил лапками, потом нырнул в рукав.

— Я всегда был тут. Просто ты слепая.

— А она нет. — Улыбка сама раздвигала губы. Да, я ему рада. Стоит признать для себя хотя бы. Не знаю, в чем тут дело. Даже не в привычном одиночестве, которое этот человек разгоняет уже своим вечным ворчанием. Просто… просто он мне нравится. Вот такой странный, откровенно недобрый к людям, но мне-то он ни разу не сделал ничего плохого.

Наоборот. А при том, что всех остальных Инсолье откровенно не любит, ценить его доброе отношение ко мне нужно вдвое.

— Вот я удивился, да, кошка — и не слепая. А то я этого не знал. Куда тебя понесло? И что ты, позволь спросить, прямо сейчас делаешь? — В его голосе прорезался опасный сарказм. Сейчас ругать будут. Значит, надо ошарашить. А лучше всего — ошарашить правдой, это бьет вдвойне.